И да, за пятьдесят ауресов все формальности на двоих были урегулированы за полчаса. С квитанцией за услуги, вялой ухмылкой отметил я «чек на взятку».
Вялой, поскольку поезд прибыл в Нюстад в шесть пополуночи, а на момент получения и принятия документов было семь пополудни. И почти всё это время мы с подругой скакали как электровеники, с нулевым результатом.
— Покушаем? — устало вопросил я, на пороги конторы у Соны.
— Устала я очень, Гемин, — призналась подруга. — И спать хочется. Но, если хочешь…
— В гостиницу, — решительно подытожил я, под довольный кивок подруги.
И заскочили мы в ближайшую к нашему пребыванию гостиницу. Чертовски дорогую, да ещё с «сословным делением» номеров, так что на двоих пришлось брать «нумер о четырёх кроватях» для быдла от шестого класса и ниже. И да, естественно все четыре места, на что я плюнул слюной. Завалились мы с подругой в номер, да и не раздевшись толком заснули в обнимку — реально устали очень.
А наутро перед нами встал вопрос: а делать-то что? Не вообще, а в плане сейчас. Багаж наш пока в камере хранения на вокзале, кушать, судя по цене камер, просит активно, но не пропадёт.
Теоретически, нам надо бы в наши «профильные Академии». Но я рассчитывал «заняться жильём».
Хотя, бюрократическая беготня несколько «прочистила мозги»: это нам с Соной и прочим поступающим из Жопы Мира, вроде Терска, прибытие через неделю. А приёмные испытания в ВУЗы в самом разгаре, так что не знаю, как мне, а Соне точно не помешает поторопиться.
Обсудив этот момент, мы направились в гостиничную едальню (весма дорогую и не слишком вкусную), а после я обратился к портье.
Парень, ненамного старше меня, взирал на нас как Добрый Хозяин на сопляков девятого сословия. Последнее хоть и было недалеко от истины, но первое несколько раздражало, так что политесы я разводить не стал.
— Нужна аренда мобиля, на день, не роскошного, — продемонстрировал я аурес, а на протянутую клешню сжал ладонь. — Благодарность моя не будет иметь границ, — широко улыбнулся я. — В разумных пределах, — уточнил я. — Если обозначенное будет в разумный срок, ну и соответствовать запросу.
Парень оттопырил губу сразу же, как только продемонстрированная мзда скрылась с его глаз. Морда его приняла прежнее выражение «взираю на быдл панаехавших так, как они того и заслуживают», но, с течением времени, смысл моих слов до него дошёл. Морду противную более добродушной не сделал, но через оттопыренную губу было процежено: «ожидайте». И, через пару минут, запрошенное нашлось, а портье обрёл богатство.
И, на арендованном мобиле, направились мы, для начала, в Академию Изящной Словесности.
Погонщик хоть и был хмур и молчалив, но на вопрос об Академии Физических Проявлений сообщил, что находится она в одном «квартале» с местом нашего назначения, не более километра. Как и большая часть Академий не имеющих военного или религиозного значения, отметил несколько разговорившийся тип.
Это хорошо, не мог не порадоваться я, проблем с дорогой от места нашего обитания быть не должно.
И доехали мы до потенциального места учёбы Соны. Естественно, экзамен сходу ей никто учинять не стал, но приняв бумагу из Академического Министерства, довольно кислая (и, признаться, противная, так и тянуло назвать «перезревшей урючиной») секретарша выдала Соне направление и обозначила срок испытаний.
После наших вчерашних мучений, заняло это всего полчаса, что немало порадовало. А, по пути к мобилю, Сона поинтересовалась нашими «дальнейшими планами».
— Заглянем в академию, по моей рекомендации, вместе. Правда, это может затянуться, но я, признаться, опасаюсь отпускать тебя одну, — выдал я.
— Ничего, я подожду, Гемин, — покивала девчонка.
Тут играло роль два фактора — пусть и не «муравейник», но после Терска Нюстад на подругу «впечатление произвёл», прямо скажем, «подавил». Ну и, кроме того, в любовных романах, даже я, не особо вникавший, описывалась нередко «незавидная судьба» провинциала, дуром вперевшегося в столичные палестины. Описывалось, конечно, и обратное, но дурочкой Сона не была, так что в благоглупость не впадала и окружения опасалась.
Мобиль доставил нас в и вправду недалеко расположенную Академию. Ну и я, сопровождаемой Соной, стал наводить справки.
Некий вьюнош-секретарь, невзирая на молодость, выглядел столь же сморщенным и урючным, сколь и литературная дама в летах. Я даже мысленно попросил перед ней прощения — очевидно, затрапезный внешний вид был последствием «экзаменационного бардака».
— На экзамен? — обречённо, с выражением вселенской тоски вопросил вьюнош.
— Не совсем, — ответствовал я. — Мне бы найти профессора Кшофа Ариса, у меня от него приглашение, — зашуршал я в саквояже.
Вьюнош на последнее несколько ожил ликом и повеселел. И, довольно быстро и толково, объяснил где ентого Кшофа искать.
Правда, нужно отметить, говоря про профа слегка морщился, хотя вот что-что, а отношение секретаря к будущему руководителю меня не сильно волновало. Мало ли, завалил на экзамене вьюноша, тот ныне секретариат и таит камень в пазухе.
