Пушки не били в кромешной мгле. Связанные несколько стволов деревьев лежавших в ивняке, с наскоро обрубленными малыми пехотными лопатками ветвями, позволили переправиться через сорокаметровое зеркало реки без потерь. Россь мы преодолели, теперь надо идти на юго-восток, к дороге. Там будут наши отступающие войска, там будут командиры из третьей армии. Может, я им помогу. Может, нет. Но остатки армии, вырвались из окружения. Это 'медицинский' факт.
Идем ускоренным маршем.
Через некоторое время, в междуречье Росси и Зельневки, встретили группу красноармейцев.
От головного дозора, прибежал боец Сорокин, доложил, что встретили наших. Четыре красноармейца стрелка и лейтенант ВВС со сбитого истребителя. Карта у лейтенанта была. Было и желание свалить с себя ответственность.
Лейтенант, сказав о том, что в курсантские времена он, конечно, имел дело с винтовкой, но никак не является специалистом в наземной войне. Конечно, не хотелось отдавать командование какому-то 'варягу', да еще, если тот сам не рвется, но Устав! Средний командир, рангом выше младших, не говоря уж о моей старшинской "пиле". На привале Леонов просветил меня, что при переходе в другое подразделение, все это старшинско-комиссарское великолепие с гимнастерки снимается, и становлюсь я обычным бойцом пехоты. Как я понял, мой командирский авторитет держится на том, что я в плену не был, а Леонов со своими младшими сержантами был. Вот и слушаются меня.
Лейтенант, после того, как самоустраниться не удалось, переформировал взвод. Леонова назначил командиром отделения авиаторов, остальных отдал мне. Не нравится мне это! Вроде 'летуны' вроде личной гвардии у лейтенанта Ковалева. А остальные вроде как 'черная кость'. Черт с ним! Прибытие нового пополнения, позволило сосредоточить в своих руках уже три отделения. Так глядишь, в сводную роту развернемся.
Двигаясь в юго-восточном направлении, встретили в лесу еще сорок три человека мобилизованных, одетых еще в гражданскую одежду, шедших к местам постоянной дислокации частей Красной Армии. Только частей тех уже там не было.
Чемоданы, вещевые мешки, кепки на головах. Шли, выполняя свой долг. Попали в самую мясорубку. Лейтенант не хотел их брать с собой, он и на уже бывших в строю гражданских смотрел подозрительно. Но я настоял.
- Раз они тебе так милы, комиссар, ты с ними и возись.
Ирония так и сквозила в его словах. И не только к моему званию.
Взвод, шел к дороге Белосток-Бобруйск. Вышли к реке Зельневка, вбирая в себя всех, кто нам встретился. Людей стало достаточно для того, чтобы считать взвод, сводной ротой.
Вот только оружия не было. Как я жалел, что не взял сотню винтовок, на первом месте боя! Но утащить такое количество, было выше моих сил.
* * *
Идти по лесу собирая грибы легко и приятно, сейчас, когда колонна практически не могла соблюдать равнение и люди шли по лесу толпой, ничего хорошего в такой прогулке не было.
Ковалев скомандовал привал. Народ, разбившись на кучки, принялся печь в кострах картошку, кипятить воду в котелках. Некоторые перематывали портянки, некоторые отошли в сторону, чтобы оправиться.
Толпа! 'Летуны' вместе с лейтенантом находились впереди. Охранение наш командир не выставил. Привал он объявил продолжительностью в два часа. Лес конечно густой, немцев тут нет, но все равно, этот бардак раздражал мою офицерскую душу.
Сидя под сосной, заполнял свой личный 'Журнал боевых действий', лейтенант пусть делает как хочет и умеет, а моя бюрократия должна быть в порядке. Знаем, плавали! Выйдешь к своим и начнется, кто, когда, при каких обстоятельствах? Сколько убил, когда? Доказательства?
Леонов мне теперь не подчинялся, поэтому списки мобилизованных, отдельных красноармейцев, присоединившихся к нашей роте, пришлось составлять самому. Заодно и выяснил, что среди мобилизованных имелись и младшие командиры, был даже старшина. Пожилой, усатый, обстоятельный дядька.
Григорий Михайлович Плотников, также страдал от вида табора, в который превратилось наше подразделение. Мне он очень сильно напоминал, нашего старшину инженерно-саперной роты прапорщика Рудакова. К тому же, выяснилось, что срочную, в начале тридцатых, он служил в саперах. Родственная душа! На него я и свалил всю рутину. Без старшины нет армии. Как его ни называй: фельдфебель, вахмистр, старшина, суть одна. Первый помощник командира.
Через два часа, когда люди поели и отдохнули, выяснилась очень неприятная вещь. Ковалев Виталий Борисович, лейтенант Красной Армии, вместе с отделением Леонова, исчез. Пока народ отдыхал, "летуны" забрав консервы, трофейные пулеметы и оба автомата, а также восемь опять же трофейных винтовок, ушли. Видимо посчитали, что мелкой группой выйти из окружения будет легче.
Красноармейцы, изначально бывшие с лейтенантом, рассказали, что тот и с ними идти не хотел, мол, не знает пехотного строя и отвечать за всяких не хочет. Да-а-а! Голубец, одним словом! Вот будет у меня после окружения такой командир, не возрадуешься!
