– Разорен? – не поняла я. До этого слушала Ханну вполуха, с трудом соображая, что она имеет в виду. – Но дом не был в залоге!
– Был, еще как. Более того, папочка твой потратил все накопления на лечение жены. Сдалась она ему! И так ведь было понятно, что сдохнет. Черт бы с ним, да только Даниэль в теле твоего отца, и теперь беден. Придется продать дом и уехать.
Ханна не скрывала ничего. Она была уверена, что мы все равно умрем, а значит, можно выговориться. Девушка даже легла на грязный пол, давая нам понять, что беседа не будет короткой.
– Бранду я взяла себе в услужение. Она хоть и глупая, как овца, но послушная. Даже жаль, что оказалась замужем, так бы и в нее посадила черного слугу. Все-таки не очень я люблю иметь дела с человеческими особями.
– Тобой движет только месть? – горько спросил Риган, а мне в его голосе послышалась надежда.
– Жажда мести – ужасное чувство, братец. Она сводит с ума. До боли рвет душу, и ты не можешь ни спать, ни есть, ни пить. Живешь только с одной мыслью: рано или поздно совершить правосудие и выдохнуть, наконец. Я находила в себе силы лгать тебе. Помнишь, как-то в новогодние каникулы ты спросил, как себя чувствует мама? Я ответила, что она счастлива и готовится к празднику. Помнишь? Так вот, в тот день она не была счастлива. Наш семейный доктор спасал ее от обескровливания. Накануне мама порезала вены, и в Новый год в нашем доме не было ни елки, ни украшений, ни праздника. Напоминаю – из-за тебя. А ближе к лету она снова хотела умереть, и тогда слугам удалось ее спасти. Она собиралась утопиться. С тех пор как ты ушел, пару раз в год мы откачиваем маму. Я в истерике, отец закрывается в себе все больше, а ты спокойно спишь ночами. Где справедливость? Нет ее.
Мы молчали. Ханна должна была выговориться, и я жаждала узнать перед смертью обо всем, что именно привело меня в могилу. Я пострадала из-за своего короткого “Да” в церкви. Меня не должно здесь быть, но судьба распорядилась именно так, и я должна понять почему.
– Впрочем, – продолжила Ханна, – не стану тебе больше говорить о моей семье. Ты не заслужил знать о ней. Завтра вы умрете. Да, все трое. Сначала эта мерзкая писака, которой не сидится дома, и вечно рыщет по городу. Она как-то написала рассказ о привидениях, и я смеялась, когда читала. Исследователь из вас, миссис Ингелоу, хреновый. Потом умрет Аманда – просто так, за компанию, и чтобы ты, Риган, видел это. Ну а потом ты сам. Ты должен страдать, как и мама. Да, она слабая женщина, и не смогла пережить твой уход, но если бы ты остался, ничего бы этого не было. Ой, что же это я! Почему я все о ней, да о ней? Я будто забыла, как ты собственноручно сжег всех ведьм в городе! Помнишь, а? Как полыхали их одежды в огне, как эти несчастные девочки корчились от боли. Ты стоял и смотрел, а потом просто ушел. Я даже раскаяния на твоем лице не видела!
– Я охотник, – едва слышно сказал Риган. – Это моя обязанность – защищать людей.
– И как много зла мы причинили людям, м? Ну, давай, братец, скажи мне! Кто пострадал от ведьм больше, чем от вас, охотников?
– Напомнить сожженную деревню? – сквозь зубы проговорил мужчина. – Тогда, кажется, ведьмы действовали вместе с призраками, разве нет?
– Подумаешь, деревня! Там люди оспой болели, и мы избавили их от мучений, а заодно и всех здоровых, которые могли заразиться.
– Я не хочу говорить с тобой. Ты можешь убить меня хоть сейчас, как тебе будет угодно. Но я больше не хочу слышать твой голос.
Ханна встала и выпрямилась во весь рост. Отряхнула юбку, подняла с пола фонарь.
– В общем-то, я все сказала. Когда будешь умирать, то помни, до чего ты довел свою семью – может, так тебе будет легче. Прощай, дорогой мой. Увидимся с тобой завтра на костре.
В кромешной темноте и полной тишине мы оставались долго. Я спряталась в углу клетки, Джина была где-то рядом, а Риган в нескольких сантиметрах от меня, но нас разделяло два жестяных листа.
Не знаю, о чем каждый из нас думал – я даже не знала, о чем думаю я сама! В груди всё нарастала паника: сначала это был страх, который постепенно превратился в ужас. После у меня на миг отнялись ноги, принялись дрожать руки, а губы бесконтрольно шевелились. За ужасом последовала паника – сердце забилось в три раза быстрее, к липкому от пота телу прилипло платье.
Наконец, я сдалась.
– Не могу сидеть в тишине, – шепотом пробормотала я, но меня услышали.
Джина тут же оказалась рядом, положила свою руку на мое плечо. Она промолчала, не зная, какие слова поддержки найти.
– У нас есть шанс убежать завтра? – спросила я, обращаясь ко всем и ни к кому одновременно. Ответ на вопрос я и сама знала, но молчать дальше было невозможно.
– Мне сказать правду? – отозвался Риган из-за стенки.
– Ни в коем случае!
– Можем попытаться вырваться, – горько усмехнулся он. – На наших ногах и руках будут кандалы, за спиной не один десяток профессиональных, опытных охотников, одержимых черными духами.
Застонав, я уронила голову на колени. Вот и закончилась моя жизнь. Так глупо, что расскажи кому – не поверят.
– Сколько времени у нас осталось, Риган?
