– Все в порядке. Да, моя сестренка оказалась ведьмой, и что с того? Я больше ненавижу себя за то, как поступил со своей семьей. Я и подумать не мог, что они настолько сильно будут страдать. Разумеется, уход родного сына из дома не самое приятное в жизни, но чтобы появилось желание свести счеты с жизнью… Если бы я только знал, то никогда бы не пришел в Корпорацию. Но сделанного не воротишь, и мне остается смириться с тем, что я натворил.
– Ты не виноват. Каждый человек заслуживает право на счастье и на занятие любимым делом, что одно и то же. Конечно, если бы ты знал, что твоей маме будет настолько плохо, то я уверена, выбрал бы другую профессию. Но ведь ты не знал. Ни у кого нет возможности видеть будущее, Риган. Не стоит винить себя за это.
– Ну а ты? Чем ты жила, о чем мечтала?
Мне показалось, что Риган намеренно сменил тему. Я подобрала колени к груди, опустила на них голову и принялась вспоминать.
– О домике за городом, мольберте и красках. Я думала, что буду жить одна в единении с природой, рисовать в удовольствие, а однажды стану известным, но обязательно загадочным, художником. Обо мне будут говорить по всему миру, мои картины будут раскупаться с такой же скоростью, как свежеиспеченный хлеб. И все-все только и будут судачить, что о том, кто же рисует такие шедевры? А пока они сплетничают, я продолжаю жить в домике у леса, рисовать, вечерами гулять у озера и любоваться закатами.
– Прекрасная мечта. Ну а семья? Муж и дети?
– Обязательно, но после того как стану известной. Конечно, я часто фантазировала, что однажды выйду замуж за чудесного человека, рожу ему двоих детей: мальчика и девочку. Но на днях мечта пошатнулась, когда вдруг тем самым прекрасным человеком в моих мечтах стал ты… Прости, Риган, я стала испытывать к тебе симпатию уже давно. Я молодая девушка, а ты взрослый, серьезный, и очень красивый мужчина. Не влюбиться в тебя было невозможно. Да ни одна девушка не устояла бы!
– Мне лестно слышать такое, – отозвался Риган. – Я рад, что мои чувства оказались взаимны.
Мы говорили еще очень долго. Выдавали друг другу самые страшные секреты, делились постыдными историями, обсуждали вероятность существования инопланетян. Мы говорили обо всем. Я рассказала Ригану всю свою жизнь от начала до текущего момента, а он мне свою.
Через несколько часов нас не станет, и мы хотели убедиться, что наговорились вдоволь.
Усталость взяла свое, и я все же заснула. Прилегла рядом с Джиной, мы обнялись, чтобы было теплее, и я провалилась в темноту.
Очнувшись, едва могла пошевелиться. Свело руки и ноги, шея не поворачивалась. Стреляющая боль в спине не предвещала ничего хорошего. Говорить о том, что в уборную уже было не нужно, незачем – мы много часов провели в клетках без отхожего ведра, и как бы нам ни было противно и стыдно, человеческий организм слушаться не желал.
Неимоверно хотелось пить. Кружилась голова. Я подползла к прутьям и выглянула в темноту. Уверена, уже наступило утро, но почему Ханна и охотники еще не пришли за нами?
– Риган, Джина? – хрипящим, простуженным голосом позвала и закашлялась. На глазах выступили слезы. – Сколько прошло времени по вашим ощущениям?
– Много, – отозвались они в один голос.
Джина виновато напомнила:
– Сонный порошок… Все, кто был наверху, наверняка надышались. Мне жаль, правда, простите меня. Наверное, сгореть все же куда лучше, чем умереть от жажды в темнице.
– Вот уж точно, – устало хмыкнул Риган.
– Габита, – нахмурившись, вспомнила я. – Она все время проводит на кухне, а в свою комнату поднимается по отдельной лестнице. Ей хоть и дозволено бывать в любой части дома, но она предпочитает передвигаться одной дорогой. Если вдруг она поймет, что что-то не так… Она спасет нас, слышите? Можно попробовать пошуметь, но не уверена, что стены пропустят звук. Миссис Ингелоу, вы сыпали порошок в холле или у кухни?
– Нет, только в бальной зале.
– Тогда у нас есть шанс. Главное, чтобы Габита вдруг поняла, что в доме все неестественно заснули, а нас нет. Мы заходили к ней ранее, она знает, что я здесь. Кухарка – женщина неглупая, она догадается, я уверена.
Я еще очень долго убеждала себя в том, что нас спасут. Джина и Риган не мешали мне обманывать саму себя и молчали, ну а мне становилось куда легче, когда я представляла, как отворяется дверь, и по ступенькам бежит Габита.
Она не пришла. Ни через день, ни через два. Мы считали часы по очереди, стараясь не сбиваться. Говорить в полный голос уже не могли, от слабости едва ощущая реальность. Джина временами пыталась ходить по клетке из угла в угол, гремя кандалами, но через пару шагов сдавалась и мешком падала на пол. Риган за стенкой молчал все чаще.
Я молилась. Потом поняла, что молитвы не работают, и окончательно убедилась, что Бога не существует. Я уже догадывалась об этом, когда принимала роды у Хельги в роще. Потом, когда ходила в гости к подопечной семье. И теперь снова… Если он есть, то почему не спешит помочь?
