– Прости меня, папа. Прости, что я сразу не забила тревогу. Если бы я только знала хоть что-то о черных магах, если бы я только поняла… Я глупая дочь. Разве мог такой чудесный человек, как ты прогнать своего ребенка из дома? А привести новую женщину на похороны любимой жены? Глупая, глупая я… Невероятно просто.
Я опустила голову на грудь отца. Она размеренно вздымалась, сердце билось спокойно. Отец меня, наверное, и не слышит, но я выговорилась, и стало легче. Правда, повторить всё это, когда папа придет в себя, я уже не смогу.
За спиной тихонько отворилась и закрылась дверь. Теплые руки Ригана легли на мои плечи, и я поднялась на ноги.
– Не вини себя, – сказал Риган. – Ты сможешь поговорить с отцом, когда он очнется и станет самим собой. Сейчас он тебя не слышит, потому что спит, но слышит Даниэль.
– И он знает, что его ждет? – ахнула я.
– Знает. Ванесса предположила, что уже завтра действие порошка ослабнет и к ночи сойдет на нет, так что сегодня мы должны связать их всех.
– И даже Ханну?
– Ее в первую очередь. Ведьма опасна, а вот слабый чернокнижник без нее никто.
– Что ты будешь делать с ней?
Риган покачал головой, отводя взгляд в потолок.
– Столько мыслей в голове, Аманда. Но я не вижу иного выхода, кроме как сдать сестру охотникам. Да, мы родные люди, но она выбрала стать тем, кто она есть…
– Выбрала? Она сказала, что родилась такой.
– Ведьмами не рождаются, ими становятся по своей воле. Проведя ритуал, она получила ведьмовскую силу, но пользоваться ею во благо не стала. Думаю, Ханна пошла на это, чтобы отомстить мне.
Мне нечего было сказать. Сказать, что мне жаль? Ригану это не нужно. Попробовать его утешить? Да мне и самой требовалось утешение.
Поэтому я просто прижалась к крепкой мужской груди и обняла Ригана за плечи. Мы выглядели отвратительно, еще более отвратительно пахли. Совсем неромантично, но теперь меня больше не волновало, как я выгляжу в глазах фиктивного мужа. В клетках в том подвале мы раскрыли друг другу души, и между нами не осталось ни капли стеснения.
– Вода для ванны греется в котле с помощью газа, – сказал Риган. – Ты не будешь против разжать объятия и привести себя в порядок? Ванесса сказала, что она искупается последней, а Джина любезно предложила отправить тебя в ванную первой.
– Я с огромным удовольствием сниму с себя вонючие тряпки, – радостно согласилась я. – Увидимся в гостиной?
– Увидимся в гостиной, – улыбнулся Риган.
Спустя пару часов, когда все мы отдохнувшие, начисто вымытые, переоделись в мужскую одежду, которую откопали в шкафу Ригана, и собрались в гостиной, жизнь вновь заиграла красками. Блеклыми, но уже не черно-белыми, как пару дней назад.
Я не могла перестать нюхать свои волосы – от них наконец-то пахло свежестью. Чистое тело благодарно расслабилось. Так я и заснула под монотонный разговор Ванессы и Джины.
Плохо помню, как оказалась в “постели”, которую Риган соорудил на полу гостиной возле камина. Кажется, он перенес меня с дивана и уложил на пушистое одеяло. Спальни были заняты, так что мы вчетвером должны были спать именно здесь.
Наутро оказалось, что спали только я и Джина. Ванесса ездила к себе домой за настойками, и собиралась лечить Ригана от инфекции, а сам Риган перед рассветом отогнал кеб обратно на стоянку.
Первым делом я умылась. Больше никогда не пропущу ни единого дня, когда бы я не благодарила воду за то, что она есть! Кто бы знал, что за каких-то два-три дня человек без воды может умереть? Вот я не знала, иначе везде носила бы с собой фляжку с питьем.
Пока Ванесса на кухне готовила отвар для Ригана, мы с Джиной сообразили завтрак. Теперь уже не страшно было выходить на улицу, и я с удовольствием прошлась по магазинам на деньги Джины – она носила с собой наличные. Я, конечно, пообещала вернуть ей все до последнего пенни, но она только отмахнулась.
Мы приготовили яичницу с колбасками, поджарили хлеб, растопили масло. Когда накрыли на стол, часы показывали девять утра.
– Риган, отвар, – коротко бросила Ванесса за столом, забирая у мужчины чашку с кофе. Вместо нее она подвинула к нему кружку с неприятно пахнущей жидкостью.
– Из чего он? – обреченно спросил Риган.
– Грибы, – не скажу, какие, – полынь и корень дуба.
– Это обязательно пить?
– Не упрямься.
Мужчина скривился, но спорить не стал.
Я проглотила яичницу в несколько укусов. Голодание в последние дни не пошло мне на пользу – тело слабело, начиналось головокружение. Джина не притронулась к хлебу и маслу, но съела колбаску. А Риган несколько минут собирался с силами, чтобы выпить ту бурду, которую сварила Ванесса.
– Я должна спрятать труп, – сказала она.
Джина побледнела, а мы с Риганом переглянулись непонимающе.
Ванесса продолжила:
– Вечером, когда охотники придут в себя, увидят мертвую Бранду. Точнее, убитую Бранду. Обратятся в полицию, – конечно, при условии, что они уже освободятся от темных слуг, – а потом обвинят мистера Болейна в преступлении.
– Но папа ничего не сделал! – ахнула я возмущенно.
