– Она погибла в его доме – других доказательств полиции не понадобится. Если я успею избавиться от ее тела до того, как его обнаружат, то Бранду Дью и искать никто не станет. Разве что твоя тетушка Одра?
– О нет, она точно не озаботится ее поисками.
– Вот и отлично, – Ванесса вытерла губы рукавом мантии, накинула на голову капюшон. – Скоро вернусь.
Она ушла, оставив нас размышлять в тишине. Я пыталась найти в своем сердце хоть каплю жалости к Бранде, но почему-то не могла. Ханна говорила, что опоила ее приворотным зельем, но потом-то Бранда служила ей по своей воле. Безусловно, жаль человеческую жизнь, но именно эту отчего-то не очень сильно.
– Ты в порядке? – негромко спросил Риган.
Я кивнула. Вперилась взглядом в пустую тарелку и спрятала лицо за чашкой кофе.
Джина пробормотала, что нужно проверить Ландорфа, и покинула кухню.
– Бранда была твоей подругой, – начал Риган.
– Не стоит об этом. Да, мы дружили, но она предала меня и мою семью – как я поняла, именно Бранда дала Ханне знать о моем отце, и что он подходит на роль сосуда для черного мага. Она поступила плохо с людьми, которые помогали ей.
Я все еще не смотрела Ригану в глаза. В подвале мы признавались друг другу в чувствах, я согласилась выйти за него замуж, но все эти обещания и признания были потому, что мы думали о смерти. Я ни за что не отказалась бы от своих слов, а вот Риган не поднимал эту тему с тех пор, как мы выбрались. Может быть, он вовсе пожалел о том, что наговорил.
Мужчина подошел к окну и отворил его. В кухню ворвался свежий, холодный воздух, прогнал затхлый запах. В квартире давно никто не жил, и всё в ней отсырело и начинало покрываться плесенью.
Я вдохнула полной грудью, отставила чашку. Риган был за моей спиной, и я чувствовала, что он на меня не смотрит. Обернулась – так и есть. Мужчина любовался снегопадом за окном.
– То, что я говорила тебе в клетке…
– Не нужно. Я понимаю, ты была в отчаянии, и все мы в нем были. Мы ведь думали, что умрем вот-вот. Ты призналась мне в любви, возможно, в бреду от обезвоживания, и пусть мне страшно думать об этом…
Я встала со стула и в мгновение оказалась рядом с Риганом. Обхватила его лицо ладонями, посмотрела в глаза.
– Я боялась, что это ты винишь себя за несдержанность. Но если это не так, то я повторю снова: я люблю тебя, Риган Вуд. Очень люблю.
Мужчина перехватил мои руки за запястья, и в следующую секунду его губы завладели моими. Горячий, страстный поцелуй разрядом молнии пронзил меня насквозь, и как я только не упала, не понимаю.
– Риган! – испуганный крик Джины прервал нас.
Мы бегом достигли второго этажа. Джина стояла у спальни моего папы и нервно теребила пояс на платье, то и дело поглядывая в комнату.
– Он очнулся, – шепнула она, завидев нас.
Риган первым влетел в спальню, следом за ним я. Джина осталась в коридоре, чтобы приглядывать за пока еще спящими Ханной и Паркером в комнате напротив.
Я села на стул перед кроватью. На руках отца появились красные полосы под веревками, стягивающими запястья. Взгляд его был устремлен в потолок.
– Папа, – позвала я жалобно.
Риган тронул меня за плечо, напоминая, что перед нами Даниэль Рафо. Я только отмахнулась – сам ведь сказал, что отец все видит и слышит.
– Папа, я рядом. Я здесь. Мы освободим тебя, слышишь?
В глазах отца полыхнул огонь, губы растянулись в улыбке. Даниэль не верил, что попался, ведь он отлично знал, что мы не убьем его – если это случится, то Ландорф Болейн погибнет вместе с ним, чего мы допустить не могли.
– Не Бранда, – вздохнул Риган. – Не она была самым важным в его жизни.
– И не Ханна уж точно, – сказала я. – Он ее не знал. И даже не моя мама – она умерла за несколько дней до того, как отец стал… тем, кем стал.
– Конюх? – предположил мужчина.
– Бёрнс? О, не приведи Господь! Я не хочу убивать невинного парня!
Даниэль дернулся. Сверкнул глазами, вперив в меня пронзительный взгляд. Почему-то он молчал, но нам это было только на руку. Черный маг понял, что мы знаем, как убить его и всех его слуг, но пока еще не узнали, кто важнее всего на свете для Ландорфа Болейна.
Мне и в голову не приходило, что это я.
Я и была самым главным человеком в жизни папы. Единственная наследница, любимая дочка.
И пока я пыталась вспомнить, с какой вещью отец обращался как с родным ребенком, Риган ушел в себя. Он смотрел на меня пустым взглядом, лицо его бледнело всё сильнее. Я пару раз посмотрела на него, нахмурившись, и вернулась к размышлениям.
– Тот набор с пером и чернильницей, подаренный отцу его дедом, – вспомнила я. – Папа всегда говорил, что для него эта вещь очень ценная. Единственная память о дедушке, благодаря которому он стал богат. До того, как получить наследство от деда, мой папа был беден, как церковная мышь…
– Аманда, – хрипло позвала Джина, внезапно оказавшись у меня за спиной.
– Да?
– Человек. Для Ландорфа Болейна важен человек.
Я хмыкнула, пожав плечами. В голове пчелиным роем кружились и жужжали мысли, и ни одна из них мне не нравилась.
– Мы уже всех перечислили, миссис Ингелоу, – со вздохом сказала я.
