Эти знакомые с детства слова вызвали у меня странную реакцию. По спине будто провели монеткой, вынутой из кармана сразу после прогулки по морозному лесу.
Зинаида Николаевна быстро пробежалась по теории проклятий: о том, как каждый из нас неосознанно прибавляет к любой негативной мысли или слову частичку силы и она изменяет энергетические линии объекта эмоций.
В аудиторию в большинстве своем набились старшекурсники. Мы это проходили в начале обучения, а вот Катя с Дариной слушали едва ли не открыв рты.
– А теперь давайте посмотрим, как проклятие деформирует энергетические нити, – предложила Зинаида Николаевна.
В аудитории поднялся шум.
«Как она это сделает?» «Прямо здесь?» «Но это же невозможно!»
– Понимаю ваше удивление, – невозмутимо продолжала госпожа лектор, – Однако, увидеть, как и посмотреть на этот процесс вполне возможно. Да, лишь малой части ведьм доступно это знание, требующее больших затрат силы и навыков управления проекциями. И сейчас, глядя на вас, я понимаю и разделяю желание господина ректор пригласить меня прочитать вам лекцию о природе проклятий.
Ведьма усмехнулась и продолжила.
– Знание о том, как мы своей силой можем навредить другому существу, защитит нас от излишней расточительности энергии, ведь с каждым проклятием мы тратим её, верно?
Мы синхронно кивнули. Умение сдерживать себя в своих желаниях – плохих или хороших – прививается в семьях магов еще до того, как ребенок учится ходить. Иначе малыш может растратить силу на стихийные выбросы и ослабеть настолько, что это негативно скажется на его физическом теле – он может ослабеть до серьезной болезни!
– Итак, кто желает быть испытуемым? – спросила Зинаида.
Над аудиторией взметнулся лес рук. Некоторые поднимали по две. Паре человек, кто руку не поднял (или не успел), помогли соседи.
– Так, так, – задумчиво произнесла ведьма, перебирая возможных кандидатов, – специально мы никого проклинать не будем, посмотрим искажения на примере нитей младшей ведьмы.
Большая половина рук печально опала вниз. Зато мы с Флориной выбились в фаворитки. Ведьм в аудитории оказалось немного, а мы еще и сидели ближе всех.
Взгляд Зинаиды Николаевны остановился на чуть ли не выпрыгивающей с первого ряда Флорине.
– Удобнее всего, – сказала лектор, наблюдая за истово тянущей руку ведьмой, – будет наблюдать на минимально искаженных нитях, то есть, на самой молодой испытуемой.
Сестра разочарованно опустила руку и обернулась назад, следуя за взглядом ведьмы.
Зинаида Клеймихель смотрела на Дарину.
– Смелее, девочка, – подбодрила она её, – будет интересно.
Пока смущенная всеобщим вниманием Даря, неловко путаясь в длинной юбке, выбиралась из середины ряда, Зинаида рассказывала дальше:
– Немного о природе ведьм для тех, кто не знает. Все ведьмы рождаются сильными. Да, вы не знали, господа?
Господа на задней парте вздумали болтать, но мигом замолкли и с удивлением смотрели друг на друга – их губы шевелились, но ни единого звука больше не издавали.
– Ведьмы черпают силы из природы, – продолжили ведьма в идеальной тишине, – они ценят её настолько, что стараются не брать лишнего и стремятся к максимальному, по возможности, равновесию. Когда у ведьмы рождается дочь, она заключает договор. Своего рода проклятье с тремя сторонами-участницами: Старшая сестра получает в управление силу рожденной ведьмы, Младшая сестра – новорожденная – отдает свою силу. Их нити подвергаются наибольшим изменениям в этот момент. Но есть и третья сторона – мать новорожденной. Она связана узами родства с обеими ведьмами – самой старой и самой юной. В первый год после рождения часть её энергии все еще течет в дочери. Потому мать может заключить договор, формально но участвуя в обмене силой. Исключительно как представитель дочери, третья сторона. Энергетические потоки матери во время проклятья почти не меняются. Что ж…
Дарина вышла в центр аудитории и встала перед Зинаидой, вежливо поклонившись. Какая же милая и хорошая девочка!
Ненароком глянула на Катерину. Герцогиня поджала пухленькие губки и не спускала глаз с подруги.
Перед ней лежала тетрадь, исписанная заметками. Я обошлась без конспектов, но передо мной тоже оказался небольшой листок, свернутый пополам.
Я осторожно взяла его в руки, развернула. Мои пальцы дрогнули, а сердце застучало быстрее.
«В теплице в полночь».
Подписи не было, но я в ней не нуждалась.
Почерк был мне хорошо знаком – тонкий, резкий, с характерной косой черточкой над «т».
Не было сомнений, записку написал Роман.
Я обернулась. Неосознанно. По привычке.
Он искоса смотрел на меня. На губах блуждала легкая улыбка. Захотелось тронуть его щеку. Вчера забыл побрить, едва заметная щетина пробилась через нежную кожу. Лучик света заиграл в его каштановых волосах.
Я закрыла глаза, не в силах вынести вида того, кто столько лет дарил мне горячие поцелуи и шептал нежные слова. Того, кто так опрометчиво попал в спальню моей сестры.