– Потому что, милая, – ответила бабушка, не отрываясь от письма, – это не Флорине, это тебе нужно выйти замуж через хм… – она заперла, подсчитывая в уме, сколько осталось до конца учебного года, – шестьдесят девять дней. Законно, по помолвочному договору. А Флорина… должна все сдать, чтобы семья твоего жениха не передумала заключать брак с невестой из семьи с такой подмоченной репутацией. Будь у нас все документы, ты пошла бы под венец уже завтра. Но… Скандала уже не избежать, но мы еще можем все смягчить. Если действовать быстро, никто ничего не заметит.
– Но история с Флориной уже завтра будет всем известна! Почему я?!
– Милая, – подняла она глаза на меня, – потому что ты беременна. Подделка принцессой Османиди документов – это скандал, но дело поправимое. Беременность принцессы Османиди до брака и, тем более, рождение первенца до брака – это пятно, которое мы уже не сможем смыть! Тебе закроют доступ в светское общество. Ты не сможешь больше выйти замуж за приличного человека, ты… не важно! До конца года живот не будет видно, ты еще успеешь закончить Университет вне подозрений. А что там будет после свадьбы, поверь, никому не интересно.
Я стояла, все еще не в силах осознать услышанное. Я – больший позор, чем Флорина?!
Я беременна?! От герцога Романова? Он изменил мне, а я ношу под сердцем его ребенка?
Обеими руками я схватилась за живот, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Немного хотелось есть, но я не чувствовала никаких изменений.
Как я теперь скажу жениху, что беременна?! До нашей свадьбы осталось всего шестьдесят девять дней… а я даже не знаю теперь, любит он меня или нет?
– Нужно сегодня же написать будущему свекру, – тихонько подсказал бабушке Бахыт, – назначим дату свадьбы, начнем приготовления.
Бабушка молча кивнула. А я…
– Не надо, – взмолилась я, – пожалуйста, госпожа! Я… поеду. И все исправлю. Только подождите с письмом. Я… хотела бы сказать отцу о ребенке сама. Лично.
– Хорошо, – согласилась бабушка, – вы отправляетесь немедленно. Флорина уже собирает вещи, твоим гардеробом займется Бахыт.
– Мря? – кот удивленно округлил глаза.
Он привык вынюхивать и высматривать, а тут – задание для горничной!
Бабушка запечатала конверт, искоркой с кончика пальца зажгла свечу.
– Ты поедешь с девочками и проследишь, чтобы… – она капнула на бумагу и прижала перстнем с семейным гербом, – чтобы из этой скандальной истории не вышло что-то еще более скандальное. Я этого не переживу! – пригрозила она.
Мы с котом переглянулись.
«Только не он!» – подумала я.
«Только не я!» – читалось в больших зеленых глазах бабушкиного шпиона.
Бахыт, оскорбленный в лучших кошачьих чувствах, испарился, стоило нам поравняться со стражниками на выходе из кабинета.
Признаюсь, я вздохнула с таким облегчением, будто скинула жесткие новые туфли, в которых пришлось ходить, стоять и бегать со вчерашнего утра.
– Рано радоваться… – подумала я вслух, – это последние часы свободы.
В Университете, лишенный своих привычных занятий, бесед с бабушкой и помощи ей в ритуалах, полностью сосредоточится на своем поручении – слежке за нами с Флориной. Почему я уверена, что мне он уделит больше внимания?
После всех переживаний я шла по коридору, запинаясь о краешки ковров, углы и мебель. Я знала этот дом так, что могла пройти по нему с закрытыми глазами, но сегодня я была полна мыслей настолько мрачных, что перестала замечать все вокруг.
Я очень любила Университет: лекции о неизвестных мне разделах магии, практические занятия, с которых я часто уходила то с ожогами, то с выращенным плотоядным цветком (но ужасно довольная и тем и другим результатом!), профессоров, которые запросто могли пригласить меня на чашечку травяного чая, чтобы рассказать об открытиях и законах магии, сделанных ими лично (и по их мнению, очень нужных мне в работе над курсовой, что всегда так и оказывалось!), нашу волшебную библиотеку с засекреченными полками, неповторимый дух Университета Штормов!
Я обожала поездки в Университет, но в этот раз… С каждым мгновением желание отправиться туда уменьшалось.
«Не хочу!» – на ресницах блеснули слезы, ноги свело судорогой, я с трудом сделала шаг и остановилась посреди холла.
– Кара! – я вздрогнула.
Флорина!
Сестра стояла на лестнице у меня за моей спиной. Она успела переменить платье на скромный наряд студентки Штормов – особых требований в одежде там никогда не было, но слишком открытые туалеты не поощрялись профессорами. Дух Университета требовал внимания в первую очередь к магическим искусствам, а не внешности и непостоянной моде.
Флорина смыла всю краску с лица, а волосы собрала в аскетичный гладкий пучок, отчего вся поблекла, будто выцвела. Бледные брови почти исчезли на нежной розоватой коже, посветлевшие ресницы перестали подчеркивать глубину глаз, губы вытянулись в тонкую линию. Неужели стоит сменить цвет волос и я буду такая же?
Я содрогнулась от отвращения. Она – моя копия, но я не хочу быть похожей на нее!