– Романовым, – коротко отвечает он, – нужно всего лишь быть Романовым, бесполезная принцесса. Так что тебе не понять.
– Я не позволю тебе сделать это, – решаюсь я, – то, что ты задумал – опасно, преступно!
– Угрожаешь? Выпустила свои тупые когти? – он будто рад моему сопротивлению, – Только попробуй сказать слово обо мне кому либо.
– Что?! Что ты мне сделаешь? – теперь настала моя очередь усмехаться, – Бросишь боевым заклинанием? Абсурд! Любой маг или ведьма по остаткам плетения определят, что это ты нанес мне вред! Тебя осудят и твой план рассыплется пылью!
– Пылью рассыпешься ты, ведьма, – рычит Рома, вжимая меня в стену, – видишь это?
Быстрым движением он отгибает уголок воротничка.
– Ну и что? Просто пугови… – осекаюсь, когда понимаю, что вид маленькой костяной пуговки мне знаком.
– Видела такую, да? Когда мы с Флориной искали книгу, то нашли вот эту милую вещицу. Она сразу показалась мне странной. Я показал отцу. Оказалось, что она завязана на ваши с Флориной ауры. И знаешь, что самое интересное?
Конечно же не знаю. Я смотрю на матово поблескивающую пуговку во все глаза. Как… как это возможно?
Мой ответ Роме не нужен. Он продолжает.
– Эта вещица не из нашего мира. Она не оставляет следов. Так что… если из твоего рта вылетит хоть слово против меня, хоть полслова… я потяну за нить. Ты лишишься всех силы до того, как договоришь фразу.
– Ты угрожаешь меня убить…
– Почему же тебя? Я не до конца разобрался, как ей пользоваться. Твоя аура связана с сестрой и детьми. Силы уйдут из всех вас.
Он чудовище.
– Я не верю тебе. Это невозможно.
– Хочешь проверить? Вижу, что не хочешь. Впрочем, если не веришь, спроси у своей бабки. Она знает об этом больше, чем я считал.
– Если это так, почему ты не… убил меня раньше?
– Не хочу ослаблять ауру чужой смертью. Черноту долго выводить, сложно прятать. Отец шел на это легко, но я… только если не будет выхода. Понимаешь? Я его сын, но свою жизнь буду строить иначе. Без лишней крови.
– Потому ты… расторг помолвку, когда я стала не нужна?
– Отец на моем месте женился бы и … решил бы вопрос в течение года, – нехотя кивает Рома.
Он что, бросает меня из… милости и благородства?! Еще и честно рассказывает мне об этом. Хотя как «честно»… стоит мне сболтнуть лишнего, он просто высосет энергию из меня и еще трех ведьмочек.
Перед глазами встало бледное личико Флорины. Выходит, его отец каким-то образом порвал нити сестры, а потом и Дари…
– Какой ужас. Какой кромешный ужас, Рома… Ты бросаешь меня и наших дочерей ради призрачной надежды на трон.
Он вскидывает голову. Хмурится.
– О нет, Кара. Свой путь к трону я вижу четко и ясно, как тебя сейчас. И на этом пути тебя быть не должно. Лучше тебе понять это сейчас.
Он демонстративно трогает пальцем костяную пуговку на воротнике. Шарахаюсь в сторону.
Каблучок скользит на узкой ступеньке. Взмахиваю руками, успеваю ухватиться за перила.
Когда прихожу в себя, на лестнице уже никого нет.
– Романов! – только и могу, что прошипеть его фамилию.
Поправляю платье. У перехода в общий холл останавливаюсь отдышаться и пригладить волосы. Нехорошо будет выйти из закоулка растрепанной, помятой и с безумными глазами. Прислушиваюсь к себе и с легким недоумением чувствую – в груди не щемит, не болит. Слезы высохли и глаза больше не чешутся. Внутри меня ни капли горечи и сожаления, ни обиды, ни утраты. Эти чувства испарились из моего сердца вместе с золотыми искрами, которые унес мой жених.
Теперь уже однозначно – бывший.
Расправляю плечи, чуть приподнимаю подбородок, чтобы оконный свет скрыл припухлость глаз. Неспешно, как и положено принцессе и старшекурснице Штормов, выхожу с лестницы.
В холле непривычно пусто, но я не расслабляюсь. Продолжаю держать голову, будто на ней стоит наполненный до краев хрустальный бокал. Делаю пару шагов.
– Кара Небесная! – голос Духа-Хранителя эхом бьется о стены.
Воображаемый бокал соскальзывает с моей макушки. Глубоко вдыхаю, мысленно же ставлю на голову новый бокал, изящно, как меня учили в детстве, разворачиваюсь.
– Слушаю, Дух-Хранитель, – отвечаю с легкой улыбкой во избежание расспросов о причинах моего не лучшего настроения.
Дух высовывается из стены по пояс, жестом манит меня подойти ближе.
– Что случилось? – делаю пару шагов навстречу, но он молчит, пока я не подхожу вплотную.
– Срочно отправляйся в лазарет, – обеспокоено шепчет Хранитель, складывая призрачные руки в благословляющем жесте, – Твоей сестре… в общем, она при смерти.
Второй воображаемый бокал летит на пол вслед за первым. Позабыв о степенности, титуле и безусловном величии нашего монаршего дома, бегу знакомой дорогой.
В лазарете сегодня дежурит новенькая. Она меня раньше не видела и не хочет пускать.
– Не велено!
– Я к… умирающей!
– К которой?
Простой вопрос пугает меня больше, чем новость о ухудшении состояния Флорины.
– Как, Дарина тоже?! – ахаю я.
Мои крики слышат в лазарете. Приходит декан кафедры лекарей и пропускает меня внутрь.
– Как раз ждали тебя, – бросает она на ходу.