Мы прошли через туристическую зону, и вскоре Сэм провела нас через двери с табличкой «только для персонала». Я задержала дыхание, когда мы остановились перед приборной панелью в помещении управления. Сэм рассказывала какие-то вещи, из которых я понимала лишь половину.
Когда экскурсия подошла к концу, Сэм выдала нам расписание того, что предстоит сделать в следующие несколько дней перед «тренировкой космонавтов». Читая его на заднем сидении такси, пока мы возвращались в отель, я чувствовала себя окрыленной. Возможно, все не так, как я себя представляла, но это был, на самом деле, лучший медовый месяц из возможных.
Почему-то, в мое отсутствие, я почти забыла, как прекрасен был наш номер. Я была поражена снова, когда мы вошли. Дэниэль нажал выключатель, включая огромную люстру в центре комнаты.
— Это действительно здорово, — глупо сказала я.
Он улыбнулся.
— Я рад, что ты так думаешь.
Я стояла в центре комнаты, обнимая себя руками. Мне нужно было что-то сказать. Мне нужно было сказать ему, что было в моей голове, даже если это не имело никакого смысла.
Он был мне нужен.
Я даже не могла смотреть на массивную кровать, покрытую пуховыми подушками, не представляя, как он прижимает меня к ней.
— Дэниэль, — сказала я.
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я не знала, что именно я планировала сказать, но каждое слово, которое пришло мне в голову, просто застряло у меня в горле. Я проглотила и попыталась снова, и к моему абсолютному унижению, я поняла, что слезы катятся из углов моих глаз. Я попыталась отвернуться, но он подошел ко мне и быстро, нежно взяв мое лицо в руки, поднял его к себе. Я пыталась улыбнуться, но он колебался.
— Что случилось? — он тихо спросил. — Я имею в виду… ты знаешь. Кроме очевидного. — Он тоже пытался улыбнуться и не совсем преуспел в этом.
— Ничего, — сказала я хриплым от слез голосом. Ну, это было неубедительно.
— Правда, — сказал он. — Почему я тебе не верю?
Я немного посмеялась, сквозь слезы.
— Прости, — сказала я. — Мне, действительно, жаль.
— Пожалуйста, не извиняйся.
Я покачала головой.
— Не для тех. Извини, что… позволила вещам стать слишком личными. — Я всхлипнула. — Ты знаешь, что я имею в виду.
— Пожалуйста, не извиняйся за это, — сказал он. — Я не должен был…я не должен был… — он колебался. — Мне жаль, — закончил он, наконец.
— Может быть, ни один из нас, действительно, не имеет ничего, о чем можно было бы сожалеть, — сказала я.
— Может быть, — сказал он с искрой в глазах, которая заставила мои пальцы покалывать.
— Это было глупо, верно? — Я сказала, сморгнув последними слезами. — Говоря, что мы не позволим, чтобы все стало личным? Конечно, это станет личным. Это вполне естественно. В этом нет ничего плохого, не так ли? — Я прочистила горло. — Я имею в виду, до тех пор, пока мы держим наши головы светлыми.
— Сможем ли мы? — Он выглядел… скептически. И, в то же время, он выглядел так, как будто очень этого хотел.
Я немного пожала плечами.
— А это имеет значение?
Он посмотрел на меня, его губы слегка раздвинулись. Как будто, он хотел что-то сказать, но не знал как.
— Ты уверена в этом? — сказал он, наконец. — Ты… абсолютно уверена?
Я поднялась на цыпочках и прижалась к его губам.
В тот момент, как будто что-то щелкнуло внутри него. Больше, чем когда я целовала его раньше — теперь я поняла, что он сдерживал себя даже тогда. Я чувствовала это по его телу, прижатому к моему, в его прикосновениях.
Он подталкивал меня назад, пока я не почувствовала, что столкнулась со стеной, в то время, как его рот пожирал мой. Он отпустил мое лицо и схватил меня за запястья, тяжело — почти до боли — подняв руки к стене, прижимая руки к голове. Я чувствовала себя восхитительно беспомощной. Жар внутри меня, который рос с тех пор, как я впервые увидела его, все наростал и наростал. Моя кровь плавилась и лавой текла по венам. Я жаждала, чтобы он прикоснулся к чему-то, кроме моих запястий, иначе могла просто взорваться.
Он прижался коленом между моих бедер.
Я застонала, чувствуя, что набухаю от давления его ноги. Он, наконец, отпустил мои запястья. Я схватила его за плечи, притягивая как можно ближе.
Когда я думала, что он не сможет поцеловать меня глубже, он нашел способ.
Когда он отступил, мы оба задыхались, и я вспомнила ночь в своей пустой квартире, и внезапно очень испугалась.
Но он только улыбнулся и взял меня за руку, потащив в спальню.
Он остановился у подножия кровати, чтобы поцеловать меня снова. Я не могла вспомнить, когда в последний раз целовалась с кем-то так долго.
Когда Дэниэль остановился, чтобы мы могли перевести дух, мои губы пылали от его поцелуев.
Его рот закружился в полуулыбку.
— Расслабься, — сказал он. — Дыши.
Это было настолько очевидно?
Я пыталась, но это было нелегко. Мое сердце пыталось вырваться из грудной клетки. Каждая часть тела покалывала, жаждала его прикосновений. Я чувствовала срочность и необходимость в нем.
— Я не могу, — хныкала я, ненавидя, как жалко я звучала.
— Да, можешь, — мягко сказал он. — Сосредоточься и просто дыши.
