— Дали зарабатывал для своей женщины, — заявил серьёзно Михаил. — Думаешь, не имей я власти и денег, позволили бы мне тебя сейчас забрать? Звонил бы твой дед и просил бы официально заявить на тебя права, чтобы ты не получила высшую меру?
— Ты хочешь сказать, что это все было ради меня?
— Я даже подумать не мог, что ты не станешь меня искать, — усмехнулся он с горечью.
— И что вовсе сбежишь. Ты видела меня за решеткой каждый день, ты плакала у моей камеры каждый раз… но не смогла мне простить того, что я…
— Я просила тебя уйти тогда со мной, — перебила я решительно. — Я бы вытащила тебя. И никто бы не пострадал…
— Не вытащила бы, — оборвал он меня. — И прекрасно об этом знаешь даже сейчас. А я не мог рисковать твоей жизнью. Если бы с тобой что-то случилось, какой был смысл?..
— Со мной что-то случилось, — выпрямилась я. — И никто из нас никого не простил…
Он смотрел на меня, я на него. Очередной разговор не о том, слова впустую, и никаких решений. Что мне ему сказать? Что люблю? Глупее не придумаешь. Я не маленькая девочка, а Стерегову не нужны слова. Но поступки сейчас может делать только он. Я же могу лишь сверкать перед ним наготой и подчиняться.
— Одевайся. И позвони деду. Или напиши…
— Разберусь, — отвернулась я.
И мы снова разошлись по разным углам. А Дали остался в нейтралитете играть с пакетами.
Я будто стер её…
Сделал набросок и стер.
Но белый нетронутый лист — это не про Ринку. Ее хочется рисовать снова и снова.
Раньше это было просто. Как бы тяжело ни было расти за решеткой, я смотрел в Ринку и видел ее всю как на ладони. Мне было с ней легко и сложно одновременно. Отношения через клетку не назвать здоровыми. Как бы мы ни старались, обстоятельства определяли наши чувства за нас. Может, мы могли быть вместе только в лабораториях?
Теперь же я не понимал, что вижу. Но от этого хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь. Ринка стала непонятной, изменчивой, чужой. И очень желанной… Я захлебывался слюной каждый вдох, когда она была рядом.
А если бы я тогда положился на нее и дал шанс меня спасти? Ответ всегда был однозначным — нас бы поймали. Ринка этого не понимала, а я знал точно. Знал, что не верю в удачу, что пуст и слаб. И что не смогу защитить свою женщину, когда попадемся. Тогда я выбрал слабость. Оставил себе одну ночь с ней… чтобы потерять в следующую. Кто же знал, что зверь, которого сотворили эти из меня, способен на такое? Когда ее мать смотрела мне в глаза и с ненавистью обещала, что Ринку я больше не увижу, я уже знал — никто тут от меня не спасется больше.
Так и случилось.
Но кто знал?
— Дали?
Я перевел взгляд на девочку-мышь в белом халате, с готовностью ожидавшую, когда Ринка подскочит рядом и прижмет к себе переноску с котом. И уже собрался вытащить из нагрудного кармана блокнот, когда Ринка хлопнула меня по плечу:
— Пошли.
— Зачем я вам?
— Зачем мне тебе пересказывать, что с нашим котом не так? — зашептала она, склонившись ниже. — Вдруг вопросы у тебя будут?
— Из нас двоих врач — ты, — недовольно насупился я, стараясь не двигаться. — Я тут посижу.
При каждом моем движении собаки в приемной начинали вырываться из объятий хозяев, перебирать лапами и скулить. Парень с какой-то блохой вместо собаки так и смотрел удивленно себе в карман — не знал, видимо, что его псинка может так компактно там залечь. Хорошо, не нашлось таких, которые могли кинуться и оспорить мое право тут находиться. Могло кончиться печально.
— Миша, пошли, — зашипела Ринка. — Кот общий!
— Называла ты его сама, — мстительно напомнил я, чуть повысив голос, и у какой-то болонки в противоположном углу случилась истерика.
Я потерял бдительность, и Ринка подхватила меня под руку и утянула с собой в двери.
— Дурацкая идея! — ворчала она, вручив мне переноску. — Я совсем забыла, что тебе нельзя…
— Все мне можно, — зачем-то спорил я. Сам-то тоже не подумал, на черта мне в ветклинику. Но один раз я уже бросил Ринку. Повторять вчерашние бега не хотелось. — Ты трусы-то надела сегодня?
Ринка закусила губы и густо покраснела, улыбнувшись врачу, которая как раз вышла забрать нас из коридора. А я расплылся в оскале, чувствуя, сколько удовольствия доставляет мне вот так «раскрашивать» ведьму. Вся эта возня с котом нравилась. Что бы мы без него делали? Орали бы друг на друга. Я бы зверел, Ринка плакала и ломалась подо мной до бесконечности. Хотелось остановить весь мир, тряхнуть ведьму хорошенько, чтобы с нее слетело это все, во что она себя обернула, спасаясь… Но это так не работает.
— Не ожидал тебя тут найти…
Я оторвал взгляд от открытой двери, за которой суетились ведьма с ветеринаром, и медленно перевел на ведьмака. Если в приемной ещё кто-то и остался из животных, то это будет тот единственный толстый котяра, от которого трещала переноска. Потому что убежать он тупо не в состоянии. Артур Серый выглядел в своем чёрном костюме, как инквизитор из прошлой эпохи. Нет, костюмчик был очень неплох, но от одного взгляда его владельца даже мне стало не по себе.
— А ты изменился с последней нашей встречи, — заметил я. — Уже и не шифруешься.
Он усмехнулся:
