Не хотелось вот так оставаться сейчас с ним. Но выбора он, похоже, не даст.
— Тебя оставить с дедом наедине? — прозвучало неожиданное предложение.
— Если можно, — растерялась я.
— Набери меня, как будешь готова ехать.
И Стерегов нас покинул, прихватив с собой Дали.
Я перевела взгляд на Артура и опустила голову на руки.
— Можешь снять ошейник? — прошептала.
— Могу. Но не буду.
Я прикрыла глаза. Знала, что он так скажет. Без Стерегова мне не выжить. А Артур не позволит мне сдаться.
— А если бы меня выбрал Тахир? — шмыгнула я носом и усмехнулась. — Ты же этого хотел. Амнезия эта… у оборотней ее не бывает практически…
— Это могло стать моей роковой ошибкой, — отвел он взгляд в окно. — К счастью, все случилось иначе. Тахир бы тебя не удержал. Ему и так досталось, а большего он бы вряд ли выдержал. А вот Стерегов тебя удержит.
— Ты так легко говоришь о чувствах! Да как ты мог подумать, что Тахир сможет забыть Марину?! Знаешь, в чем твоя проблема, — поднялась я. — Ты, как мать, не моргнув глазом решаешь все за меня. Не спросил, выбрал мне Тахира, потом заставил его сдать меня Стерегову, теперь свадьбу распланировал…
— Катя, прости, — поднял он на меня взгляд. — Я не знаю, как мне с тобой себя вести…
— Как-то не так!
— Я не умею по-другому, — спокойно возразил он. — Я тебя люблю. Дорожу тобой. Хочу, чтобы жила, а не существовала. И тем более не позволю тебе умереть ради чьей-то игры.
Я вытащила мобильный из рюкзака и зашагала из кафе. Невыносимо тянуло вернуться к Артуру, сжаться у него на груди и хоть ненадолго почувствовать себя маленькой девочкой, которую он может закрыть собой… Но мне предстояло провести ещё один день…
… с Монстром.
Я не смог больше смотреть на все это. Понимал, что Ринка тянется к Артуру как к последнему члену семьи, а тот беззастенчиво этим пользуется. Сволочь…
Я шел быстрым шагом к выходу из торгового центра, не видя ничего перед глазами. Из груди рвался рев. Как я дошел до того, что сижу с Серым за одним столом? Быстрее, ему надо, чтобы мы поженились! Когда бы этот статус имел значение для меня? Да сама подготовка к этому цирку убьет наши с Ринкой попытки хоть что-то наладить между нами!
Только эта дурочка засветилась у кого-то со своими преступлениями — иначе и быть не может. Уверен, на Ринку уже где-то что-то лежит, раз инквизиция побежала по ее следам. Не удивлюсь, что сам дед и потворствовал — вся их семейка больных и невменяемых не способна на привязанности и жалость!
Но стоило подумать, что у меня отберут ведьму, вспомнить ее взгляд… и во рту становилось тесно от зубов. Если Серый утверждает, что Петр Евграфович — одна из ключевых фигур в партии, с ним не мешало бы тоже пересечься и послушать, на какую октаву он меня будет настраивать…
Я сбавил шаг и прислушался. Удивительно, как сам я был настроен на Ринку. Даже среди какофонии звуков и запахов я улавливал ее: сначала это было чувство на грани осознания, потом — ритм шагов. Он пульсировал все ярче в солнечном сплетении. И, наконец, дыхание. Она спешила за мной следом несмотря на то, что я этого не заслуживал. Ринка в кои-то веки следовала за мной.
— Я бы не нашла машину… — донеслось до меня, и вот она уже догнала и пошла рядом.
Дышала тяжело — спешила.
— Я бы тебя нашел, — заметил я холодно. — Совсем с дедом не о чем поговорить без меня?
— Тебя лучше держать в поле зрения, — смотрела она вперед. — Даже несколько минут без тебя заставляют дрожать в страхе от твоего внезапного появления, нового всплеска агрессии, унижения и угроз. Уж лучше я буду всегда в досягаемости…
— Ты сказала ему, что любишь меня, — отвел я взгляд от ее профиля, продолжая идти рядом. — И кому же ты врешь?
— Всем, — даже не задумалась она.
— Твой диплом надо сжечь, — тяжело выдавил я. — Как тебя с такими разговорами вообще на работу взяли? По рекомендации деда?
— Исключительно. Как ещё?
— Перестань! — рыкнул я, хватая ведьму под руку и рывком дергая к себе. Она влетела мне в грудь и едва не отскочила, но я смог удержать. — Хватит! Я устал с тобой дергаться!
— Ну так верни меня туда, где взял.
И снова этот вызов во взгляде. Мне иногда кажется, что решение сдохнуть для нее было на самом деле плевым делом.
— Я взял тебя много лет назад, — притянул к себе ближе. — И ничего уже не вернуть! Ни тебя, ни время!
— Жалеешь?
— Ты правда любишь?
Ее зрачки вдруг расширились и едва не затопили зелень глаз, взгляд дрогнул.
— А ты хочешь, чтобы любила? — понизила она голос.
Что мне её слова теперь, когда я вижу все по глазам?
— Хочу.
Я забылся. Утонул в её взгляде так стремительно, аж в груди сдавило.
— Зачем тебе? — прозвучало будто сквозь толщу воды. — Ты сегодня грянул на полную мощность своей ненависти — ко мне и моей семье.
— Это для деда, — хрипло перебил я, выныривая с трудом. — Терпеть не могу, когда мне указывают ведьмаки. Это что-то из прошлого, да, Ринка-врач? Наверное, имею право ненавидеть, когда мне указывают, куда лечь, как встать и что излучать для ненавистного мне общества?
— Наверное.
— Зубы мне не заговаривай, — притянул ее ближе.
Она снова посмотрела на меня, но на этот раз холодно, режуще.
