— Да, — и она протерла глаза. — Ты говорил, тут горячий кофе можно раздобыть?
— Скоро принесут. Посмотри пока, — и я, спросив у Дзери разрешения взглядом, передал мобильный с фотографиями Ринке. — Дзери рисует граффити.
Мне нравилось, как она мне подыгрывает. Потянулась с готовностью к мобильнику, принялась восхищенно листать работы парня… а я смотрел и улыбался так, будто давно так на нее смотрю и улыбаюсь ей не одну жизнь подряд. Может, поняла, что я предложил передышку? А может, просто устала.
Прохладный ветер прошелся по веранде, и Ринка поежилась. Дали уже вовсю терся о бок Дзери, принимая ещё одного новичка в свой мир. А вот на появление моего управляющего изогнул спину и смешно распушился. Был худым червяком, а тут вдруг изобразил из себя колючую гусеницу. Значит, чужих оборотней мы не любим, зато ведьмаков готовы облизывать без кастинга.
— Дзери, а кот обычный? — обратился я к ведьмаку. — А то он какой-то подозрительно гостеприимный ко всем ведьмакам.
Парень пытливо изогнул бровь, но тут же вопросительно глянул на Ринку.
— Я не могу колдовать, твой отец на меня ошейник надел, — обыденно объяснила ведьма и скосила на меня взгляд: — Что тебе с ним не так?
Дзери смутился, поводил над котом ладонью, почесал ему за ушами и пожал плечами.
— Он просто общительный, — защищала кота Ринка. — Что?
— Все нормально, не пыли, — примирительно поднял я руки. — Это был глупый вопрос. Пошли, дом покажу?
Ринка поднялась и направилась за мной в дом.
— Тебе плохо? — не сдержал я беспокойства.
— Мне страшно и непонятно, почему ты вдруг… стал такой.
— Какой? — И я посторонился, пропуская ее в двери.
— Спокойный такой. — И она огляделась в гостиной.
Тут ее взгляд уже так не загорелся, как в саду, хотя дом я любил не меньше.
— Мы признались друг другу, что устали. — Я кивнул в сторону галереи. — Там у меня мастерская.
Ринка направилась на дневной свет, я последовал за ней.
— А что с Дзери, почему не говорит?
— Это сложная история…
Она скользила взглядом по картинам на стенах, не спеша двигаясь от одной к другой. Я жадно следил за ее эмоциями.
— Насколько? — бросила она на меня пытливый взгляд.
— Дзери давно рисует граффити, — начал нехотя я. — Рисует очень здорово. Люди начали узнавать его работы. Кому-то это не понравилось. Его арестовали и отправили в отделение по делам несовершеннолетних. Только оттуда он каким-то образом попал к ведьмаку-извращенцу, который собирал личную коллекцию беспомощных подростков, подвергая их всяческому насилию…
Ринка остановилась и перевела на меня взгляд, полный немого ужаса. Да, от этой истории кровь застывала в жилах даже у меня.
— Собственно, поэтому он и не говорит, — решил закончить я.
— Подожди, а что с тем ведьмаком? — покачала она головой и пытливо прищурилась. — Это ты вытащил Дзери.
Я досадливо нахмурился и отвел взгляд. Не хотелось ей этого рассказывать:
— Нет, не я.
— Ты. Именно поэтому Харук Хан тебе так предан и искренне переживает. Не рисковал бы он так, устраивая мне ту проверку после пожара в твоем доме. А Дзери искренне рад быть в твоей компании. И ты к нему привязан.
— Ну какая же ты умница, — неодобрительно заметил я.
— А ты — скромница.
— Да, не хотел рассказывать. Решишь, что цену себе набиваю…
— И то правда, вдруг я посмотрю на тебя под другим углом и обнаружу, что ты способен на сочувствие, жертвенность и привязанность, — не жалея, распинала она меня.
— Я просто увидел в нем себя.
— И это не удивительно. Нам с тобой никто не помог.
Она вернулась к разглядыванию картин, но тут же замерла перед своей собственной, нарисованной для меня.
Свеча в полумраке.
— Это прекрасная работа, — заметил я в тишине.
— Да, я знаю, — прошептала она. — В ней много всего о тебе…
Мне захотелось обнять ее, но стало страшно нарушить это призрачное перемирие. Казалось, любой вздох или движение — и оно растает.
— Может, хочешь порисовать? — предложил я. — Пока Дзери тут, я позанимаюсь с ним…
— Может. — И она посмотрела на меня как-то по-новому.
— Мы не будем тебе мешать. Поработаем на улице, а ты сможешь спокойно заниматься в мастерской. Давай дойдем до нее уже, а?
Ринка улыбнулась и ускорила шаг. А мне показалось это все каким-то сном. Золото её волос бликовало на солнце, пока она крутила головой, осматриваясь. Неужели она и правда здесь? А я… А я просто как счастливый мальчишка, довольный ее присутствием.
Я строил этот дом для нее, разговаривал тут с ней, рвал ее портреты и жег ошметки в саду… Сколько тут всего было про нее — сложно представить. Пространство вокруг гудело, будто заколдованное, всё это время, но стоило Ринке и правда тут оказаться, все стихло. Кошмар будто кончился. Но об этом я ей точно не расскажу.
— Мы когда-то мечтали с тобой о такой мастерской, — прошептала она. — И ты ее построил. С правильным светом, открытую естественной погоде… Здорово, Миша.
И она так тепло мне улыбнулась, что показалось — это были не мы все эти дни. Только все происходящее казалось дрожавшим в воздухе миражом. Я едва не потянулся к Ринке, чтобы потрогать её. И да, от нее был ничего не скрыть.
