— Не тебе ли совершать безумные поступки? — спрашивает он.
Мне не остается ничего, кроме как согласиться.
Но мы не успеваем ничего толком сделать. И когда меня ловят, я радуюсь что рядом нет Ризана. Не хотелось бы его подставлять.
Я иду по улице Ашенте, когда вокруг меня взвивается песок. Мгновение ужаса сменяется усталой обреченностью. И, где-то внутри, я понимаю, что рано или поздно это случилось бы. Потому что Правитель не может быть настолько глупым. И так, как мне кажется: я довольно долго от него скрывалась.
И когда вокруг меня взметнулся золотистый песок, я все поняла, и смирилась. Пока смирилась.
Задача поменялась. Теперь нужно было не только сбежать, но и выжить. Не думаю, что Азулле обрадовался моему побегу.
И, когда воронка золота рассыпалась, я уже не боялась. Я уже ничего не боялась. Была лишь решимость во всем разобраться. Сны не давали мне покоя, а интуиция на пару со Стасей шептали о том, что не все так просто.
Но что?
И это бесило.
Тоска по дому и по мужу смешалась с решимостью упертого барана выяснить наконец в чем тут дело.
Песок рассеялся.
Перед глазами вновь встал Азулле Вист. Мрачный Азулле Вист. Крайне мрачный. На фоне внутреннего убранства… что, опять дворец?
Похоже, что да.
Только уже не тот, не первый.
— Ну и? — спокойно обращаюсь к Правителю. — Поймал меня ты, легче стало?
Стася в голове вдруг хихикает. И мне приходится держать лицо, чтобы тоже не рассмеяться. Потому что у мужчины, почти карикатурно дергается глаз.
И да, это оказалось очень смешно.
А может истерика просыпается. Все ж сколько сил я убила то на побег! И теперь сделать это стало гораздо сложнее.
— Тебя проводят. — бросает он холодно, и передо мной возникают уже знакомые прислужники.
— И снова здравствуйте! — радостно скалюсь я.
О, кажется, истерика выливается в нечто злобное. Отчаяние. И желание делать все назло. И как кстати всплывает знакомая и популярная в свое время шутка. «Улыбайтесь! Это всех раздражает».
И я знаю, что буду улыбаться. Раз слез нет, я буду улыбаться. Назло. Всем. Всему.
А еще я знаю, что сбегу. Точно сбегу. Столько раз, сколько нужно будет. Чтобы показать — я не смирюсь. Никогда.
И с этими мыслями и решением я захожу в свои хоромы.
О! А сразу меня нельзя было так поселить? Точно тот «дворец» был тюрьмой. Потому что сейчас я чувствую себя арабской принцессой. Причем принцессой — заложницей. Мозаичные стены, да, по прежнему из песка. Но — краски. Яркие, нежные, их много. Они праздничные и расцвечивают стены.
Ха! Какая ирония! Цветная тюрьма! Надо сказать — очень хорошая. По-прежнему много тканей и ковров. Но на этот раз несколько комнат. Апартаменты прям!
Я, не заморачиваясь и не стесняясь — смысла уже нет — падаю на широкую кровать. Ложе.
Но долго не лежится.
Окно в моих комнатах есть. Огромное. Терраса с балконом. Чувствую себя диснеевской принцессой. Это что, от обратного решили действовать? Чтобы я не чувствовала себя как в тюрьме?
А за окном — город.
Нет, похоже не просто город. Столица. Гораздо, гораздо больше Ашенте. Я не знаю, как называется она, но выглядит безусловно великолепно. И синее-синее небо. Опять. Пронзительно-синее. От которого хочется просто свернуться в клубок и плакать. Но плакать все еще не получается. Только острая горечь где-то внутри тянущей боли. И ярость на языке. Тоже горькая. Как таблетка.
Это… бодрит.
Мне нельзя раскисать. Не сейчас.
Я смотрю на столицу и слышу позади звук шагов. Оборачиваюсь. Азулле решил лично навестить меня?
Синх?
— А ты что тут делаешь? — вырывается у меня.
Джинн не ответил. Да и сейчас он выглядел не таким холеным и самодовольным, как в нашу первую встречу. Наоборот, казалось, что Сингх серьезно озабочен и мрачен. Он подошел к перилам и, опершись о них, тяжело вздохнул.
— Скажи, — после недолгого молчания заговорил он. — Чего тебе на месте не сиделось? Почему ты просто не осталась в своем озере? С мужем, с друзьями? Зачем сунулась на земли Великой Пустыни?
Я молчала. Похоже, что песчаник знал гораздо больше меня. По крайней мере сейчас. Но тот больше ничего не сказал. А я вдруг вспомнила, что видела Непомнящего именно рядом с ним. Враг? Или тоже обманутый, как и все мы?
— Сингх, — позвала я мужчину.
Тот повел плечом, показывая, что слушает.
— Я ведь не помню ничего. — признаюсь ему. — Последнее, что есть в моей памяти, это факт нашего путешествия с Ноем. Мы просто осматривали земли. А потом я проснулась здесь, в пустыне. Что ты знаешь?
Сингх сначала замирает каменным изваянием, а потом недоверчиво косится на меня своими кошачьими глазами. Надо же, и правда кошачьи — желто-зеленые.
— Ты находишься во дворце Правителя, носишь статус его невесты, и при этом ничего не помнишь? — недоверчиво уточняет он.
— Да. — пожимаю плечами и вдруг цепляюсь за его слова. — Как невесты? Я же не давала согласия! И вообще! Я замужем!
— Может быть. — все еще недоверчиво говорит джинн. — Но сейчас никто из песчанников не видит твоих уз. Они разорваны. А значит — ты не в браке. А все остальное Правителя не волнует.
— Но как же так! Он ведь обещал дождаться моего решения!
