Проснулись мы рано. В предрассветных сумерках. Попрощались с Главой, не став будить всех остальных деревенских. Все же, вчера до глубокой ночи гуляли. Они, конечно, рано встают. Но сегодня — выходной. Лично провозглашенный и одобренный Тихомиром.
Подозреваю, потому, что он и сам хотел выспаться в кои то веки.
Ну а мы отчалили. В прямом смысле. Я тоже была еще сонная и Ной, посмотрев на мои глаза-щелочки, усмехнулся, приобнял немного и повел рукой.
Лодочка была небольшой, из плотной воды, полупрозрачной и невероятно удобной. Я уже садилась, когда раздались вдруг крики.
— Ася! Ася! Подожди!
С разных концов деревушки бежали дети. С разбега, не останавливаясь, они врезались в меня, обнимая за что под руки попадет.
Я стояла ошарашенная и облепленная детворой. Тихомир рядом негромко посмеивался.
Я посмотрела на этих маленьких хулиганчиков и просто обняла их в ответ. Всех разом, не разбирая чьи там руки, головы, косички.
— Навещай нас почаще, Хозяюшка. — послышался тихий голосок Вели.
Остальные подозрительно молча хлюпали носами.
Я выпрямилась.
— Обязательно, ребята. Обязательно.
И крепко пожала Прошке его маленькую загорелую ладошку.
И пока мы уплывали по реке, я еще долго видела их маленькие силуэты. А потом просто нагло устроила голову у мужа на коленях и любовалась.
«Небом?» — уловил отголоски мыслей Ной.
«И небом тоже» — игриво ответила я.
Муж. Мой муж.
Люблю его!
Ной молчал. А потом просто стал тихонько гладить меня по голове. Осторожно, едва касаясь. Но в этих прикосновениях было столько чувств, что щемило сердце от нежности.
Легонько коснулась его щеки.
— Я люблю тебя, ты знаешь об этом? — прошептала я, глядя в глаза цвета грозы.
— Спи, милая. — негромко ответил он.
И легонько поцеловал.
И я, умиротворенная, укуталась в наши эмоции и заснула.
А когда проснулась, мы уже подплывали к горам.
— Это… невероятно…
У меня перехватило дыхание. Мы поднимались вверх по реке, по предгорьям. Вокруг были еще только холмы, но такие живописные, что хотелось смотреть и смотреть! Расцвеченные зеленью и полевыми цветами, или наоборот — скалистые, усыпанные камнями разных оттенков. Но река впереди становилась более бурлящей, из воды выглядывали камни.
— А мы сможем проплыть через пороги? — встревожилась я.
— Не переживай. Я за нами волну гоню. — ответил Ной.
Я оглянулась.
— Ну ничего себе!
Позади нас действительно шла волна. Пласт воды, ровнехонько, не покидая берегов речки, следовал за нашей лодочкой.
— Ася, — послышался напряженный голос мужа.
— Да? — встревожилась и я, поворачиваясь к нему.
— Что-то не так.
Ной подобрался, точно хищник перед прыжком. Это было почти незаметно, но для меня ощутимо. Его глаза потемнели, становясь опасно стальными.
— Что именно не так? — негромко спросила я, вглядываясь вперед и уже видя причину. — Это туда мы плыли?
— Да.
Впереди виднелись домики. На этот раз не дерево, камень. Но в воздухе отчетливо запахло золой. Пепелищем. А поселение выглядело опустевшим. И когда мы подплыли, стали видны разбитые окна с пятнами сажи.
Встречать нас никто не вышел.
— Ной?
— Останься пока возле реки. — бросил мне муж и взвился вверх, осматривая все с высоты.
Через несколько минут он спустился.
— Никого нет. — выдохнул Ной. — Вообще. То есть, трупов тоже. Скорее всего, жители ушли в горы. Но что тут произошло узнать надо. Не похоже на место боя. Мы поднимемся к устью реки. Если и уходить, то только туда. А пока…
Он вновь взлетел, а от воды вдруг отделился поток и хлынул, вгрызаясь струей в землю и скалы, холодной змеей оборачиваясь вокруг деревни и замыкая петлю.
— Вода расскажет, если тут кто появится. — негромко бросил он.
Я не боялась мужа, но вот сейчас не хотела бы оказаться его врагом. Я не могла до конца понять его чувства, но даже у меня в душе поднималась ярость, стоило мне подумать о людях, что тут когда-то жили. О женщинах, стариках, детях!
Осталось лишь пепелище и обугленные камни.
А мы отправились дальше. Выше. Холмы сменялись скалами и лесами. Речушка становилась все уже и уже. И, наконец, дальше плыть было уже просто неудобно. И мы с Ноем взмыли высь.
В горах становилось холоднее. И ветер — безжалостнее.
— Там! — я заметила тонкую струйку дыма среди деревьев. — И река как раз с той стороны.
— Да, возможно.
Дымок был настолько жалким, что сердце сжималось. А когда мы подлетели ближе…
Шалаши. Землянки. Что-то, смутно напоминающее палатки. И люди. Грязные, голодные, печальные.
Мы приземлились прямо посреди лагеря.
— Хозяин? — стали оборачиваться люди.
— Что случилось? — спросил муж у них.
— Мы и сами толком ничего не можем сказать, Хозяин. — ответил кто-то из толпы. — Проснулись среди ночи. Огонь. Дым. Крики. Схватили, что первое под руку попалось. Вот. — парнишка, почти подросток, обвел рукой вокруг. — Что осталось от нас.
— Кто-то погиб?
— В пожаре? Нет.
— А здесь? — вырвалось у меня. — Кто-то болеет? Несчастные случаи есть?
— Пока все живы. Только голодно нам. И холодно. Здесь зима скоро. Высоко в гору мы поднялись, но очень уж боялись погони. Детям тут плохо.
— Ной. — растерянно коснулась я его руки. — Женщины, дети. Что можно сделать?
