Очень часто получается так, что мы не задумываемся о последствиях своих поступков. В один момент нам кажется, что это правильно и единственно верно, а в другой мы проклинаем свою глупость, мыслями возвращаясь назад и желая изменить путь. Как правило, жалеем о свершившемся мы именно в тот момент, когда наступают неприятные последствия. Но уже ничего не остается, кроме как идти вперед.
— «Ну вот и хватит рассуждать, иди давай» — бурчит Стася.
Я с ней категорически не согласна. Рассуждения и разговор сам с собой хотя бы немного скрашивает усталость и однообразие пейзажа.
Я иду на восток. В пустыне, с ее вечно меняющимися барханами, остается только следовать солнцу. Если честно, я даже не знаю, что меня ждет. Но вот отсутствие погони пока радует.
Жарко. Очень жарко. И говорить вслух не хочется. Хочется закопаться глубоко в песок. так глубоко, чтобы было темно и холодно. Но сверху — лишь раскаленная солнцем поверхность. И лишь ночью становится прохладно, иногда даже холодно.
Жарко. И хочется пить. Не столько физически, сколько психологически. То есть, я прекрасно понимаю, что без воды, либо другой какой жидкости, я бы за это время уже валялась бы без сил. Но я иду. Но воды хочется. Чтобы верить. Чтобы просто расслабиться.
Чтобы не пасть духом.
— «Скоро буря» — тихо молвит мой голос в голове.
Да. Песчаные бури. Еще одна проблемка. Но я просто укрываюсь платком, закрывая лицо и создавая некий капюшон, и просто зарываюсь в песок.
В первый раз было страшно. Сейчас уже как данность.
Бури бывают не так часто. По крайней мере, с начала моего путешествия — их было всего три. Эта — четвертая.
Песок горячий. Даже сквозь ткань одежды он обжигает со всех сторон. Я уже смирилась с этим. Приняла жар как должное, как часть себя. И почувствовала себя легче.
Ах да, я иду уже пять дней.
Буря продолжается до самой ночи. Удивительно, насколько долгая она на этот раз. По ощущениям, надо мной уже метр песка. И да, я совершенно не боюсь этого. Главное изначально сесть в правильном положении. Когда вокруг тебя сыпучая смерть, самое важное, запомнить где верх.
Сначала руку. Выбраться, почувствовать воздух ладонью. И только после этого — выбираться. И да, не вставать в полный рост. Ни за что. Я не знаю, насколько это было бы верно в земных реалиях, но здесь — работало.
— «Вечер, отдыхай» — шепчет Стася.
Она тоже устала. Я чувствую это. Пустыня прекрасна, да. Но сейчас мы обе чувствуем себя очень одиноко. И хочется просто упасть. И да, я шла бы ночью, все же прохладнее и удобнее, но тут было две проблемы.
Первая — я ни черта не соображаю в астрономии и местных звездах. И да, это важно, за неимением солнца.
Вторая — если я лягу отдыхать днем, то могу уже не проснуться.
Не знаю, откуда во мне этот страх. Но я боюсь. Боюсь, что солнце погубит меня. И даже если я не погибну от обезвоживания — скорее всего статус Хозяйки Вод спасает меня от этого — то кто сказал, что не получу солнечный, или тепловой удар? Или просто не сдамся морально?
И это самое тяжелое — идти несмотря ни на что.
Но сейчас. Сейчас солнце садится, и прохлада опускается на землю. На небе загорается звездная россыпь.
А я просто сажусь, отдыхаю, и пересыпаю песок из ладони в ладонь. Это успокаивает. Рядом шуршит песок. Змеи и ящерки меня не трогают, но они тоже вылезли на поверхность — отдохнуть. Сейчас, в те минуты, когда солнце уже село и звезды появились, но тьма еще не накрыла с головой, пустыня была прекрасна как никогда.
Тиха. Прохладна, но еще не холодна. Умиротворена.
И я вместе с ней.
Вот только…
За все эти ночи, что я провела здесь, мне больше ничего не приснилось. Ни единого, даже самого маленького воспоминания.
Это убивало.
Они поддерживали меня, давали сил двигаться дальше, хоть что-то делать, искать, и находить.
Сейчас не хотелось ничего. Лишь Стася иногда давала мне живительного пинка. Но и ей приходилось тяжело.
Это… выматывало.
— «Спи, Ася. Осталось немного».
Она врет. И мы обе это знаем. Но даже от призрачной надежды становится легче. Ненадолго. Но этого хватает, чтобы заснуть. И во сне, наконец, приходят воспоминания.
— Я поняла! — мысль приходит так неожиданно, что я чуть не срываюсь в полете.
— Ася? Все в порядке? — Ной подлетает поближе.
— Смотри, — энтузиазм из меня так и хлещет. — горец сказал, что людей выгнало нечто, им родственное. Но огонь не может быть родственен камню, ведь так?
— Милая, это — Мир Хаоса, здесь все может быть. — улыбается муж.
— Но все равно, что может быть похожим на камень, но не камень?
— Ты имеешь в виду…?
— Да! Песок! У нас ведь все проблемы из-за песчанников! Так почему бы не версия?
— Возможно, — качает головой Ной. — Но меня настораживает, что во всех проблемах, историях и подозрениях мы виним Пустыню. Кажется, что они во всем и везде виноваты. И даже есть доказательства. Но именно это мне и не нравится.
— Хм… — тут задумалась уже я. — Есть такое, да. Уж слишком явно нам подсовывают во враги джиннов. Но ведь действительно, есть доказательства их пакостей. И если они действительно напали на поселение Каменной Речки, то это нельзя оставлять безнаказанно.
