Кэролайн с нею согласилась и посадила одного из малышей себе на колени. Он запачкал слюнями свой комбинезончик, и когда она пыталась удержать крепкое маленькое тельце, чтобы вытереть его, до нее вдруг дошло, о чем им сказала Джейн.
— Значит, она будет искать другого человека присматривать за детьми? — задумчиво протянула Кэролайн.
Доринда оторвалась от возни с ребенком и удивленно взглянула на ее радостное лицо.
— Наверное, но, боюсь, большие зарплаты на этой фабрике в Ньюнеме слишком притягательны. В наше время молодые девушки неохотно соглашаются на домашнюю работу и уход за детьми, и я не могу их осуждать. Они понимают, что этого у них и так будет достаточно после замужества…
— Но разве ты не понимаешь? — заволновалась Кэролайн. — Я могу этим заняться. Я часто присматривала за детьми Джейн, так что она не станет возражать. Мне это нравится, а Джейн, я знаю, хорошо платит. Если мы сложим наши деньги, Доринда, и я буду зарабатывать, то смогу оставаться с тобой весь день. Уверена, Джейн согласится привозить детей сюда. Мне кажется, это отличный выход.
Глаза Кэролайн сияли от радости, когда, изложив свой план, она взглянула на сестру, но на лице той не появилось даже улыбки.
— Я не могу позволить тебе, Кэролайн, погрязнуть в домашних заботах в твоем юном возрасте, — заявила она. — Ты должна общаться со сверстниками, танцевать, наслаждаться жизнью, встречаться с молодыми людьми. Я сломала свою жизнь, но не могу позволить, чтобы ты расплачивалась за мои ошибки. Нет, я тебе не позволю. И пожалуйста, пойми меня, дорогая. Это несправедливо. Ты не должна жертвовать своей жизнью ради меня. — Доринда подошла к Кэролайн, положила руку на плечо и легко коснулась губами ее лба, как бы завершая этим их спор. Потом твердо добавила: — Я справлюсь.
Однако вскоре Доринда убедилась, что она ошибалась. Кэролайн не собиралась отказываться от своей затеи и, поскольку у нее не было склонности к работам, которые ей уже предлагала сестра, собиралась бороться до конца. Доринду поразило железное упорство Кэролайн. Она вспомнила их редкие детские споры, когда ее сестра упрямо стояла на своем, твердо отказываясь изменить решение, которое считала правильным. Так и на этот раз после долгих часов уговоров Доринда почувствовала, что выбилась из сил и ее попытки переубедить Кэролайн ни к чему не привели.
Наконец, после очередного отказа, она не выдержала:
— Хорошо, хорошо! Твоя взяла, дорогая. Ты всегда была сильнее меня, и если мы сейчас не прекратим спорить, то это будет длиться всю ночь. Я сдаюсь! — Доринда шутливо подняла руки, улыбнулась измученной улыбкой и упала в глубокое кресло.
Кэролайн подбежала к ней и опустилась рядом на колени.
— Я тебя утомила, прости. Но ты должна признать, что это самое лучшее решение. А что касается всех этих глупостей насчет любви, молодых людей и танцев, то ты прекрасно знаешь, что мне всегда нравилось сидеть дома с папой. Я ни разу не встретила мужчину, который мне понравился бы. Думаю, я прирожденная старая дева! — решительно заключила она.
Глядя на копну ее волос, освещенных светом лампы, блестящие глаза, полные радости, и красивую фигуру, выгодно подчеркнутую обтягивающим свитером и выцветшими, но чистыми джинсами, Доринда с трудом сдержалась от смеха, когда представила пятидесятилетнюю Кэролайн в сельском доме в окружении кошек. Почувствовав прилив любви к сестре, она подумала: а могла бы сама так искренне пожертвовать собой ради нее? И из ее глаз покатились слезы.
— Спасибо тебе, Кэролайн, — хрипло произнесла Доринда. — Надеюсь, придет день, когда я смогу отплатить тебе за твою верность и понимание. Такой замечательной сестры больше ни у кого нет.
— Пошли! — воскликнула Кэролайн. — Пора уже поесть. Я умираю от голода!
И они со смехом побежали на кухню.
За следующие несколько месяцев Доринда, к удивлению Кэролайн, сильно изменилась. Когда ее стройное, изящное тело начало округляться, стало меняться и ее отношение к будущему ребенку. Она не строила никаких планов, не готовилась к его рождению.
Кэролайн вязала крошечные жакетики, хорошенькие маленькие ботиночки и варежки, пытаясь пробудить в Доринде одобрение или хотя бы слабый интерес, но та лишь равнодушно смотрела на них или пожимала плечами.
Доринда целыми днями уныло сидела дома и страдала от таких сильных приступов депрессии, что Кэролайн встревожилась и настояла на приглашении доктора Томаса, их семейного врача.
Его диагноз был непреклонен.
— Физически она совершенно здорова. Но меня беспокоит ее душевное состояние. Где ее муж?
Кэролайн не знала, что сказать. Она не хотела лгать, но и не имела права выдавать Доринду, поэтому уклонилась от прямого ответа:
— Он работает за границей.
— Пора вызвать его домой к молодой жене. Она тоскует, вот в чем беда. Тоскует по нему! Если он в ближайшем будущем не приедет, я не отвечаю за последствия. — И, подняв чемоданчик, доктор Томас покинул дом.
Уже усаживаясь в машину, он пообещал:
