Впрочем, безо всякого толку. Не мудрено — на потолке обнаружился лишь голый крючок для люстры с варварски вырванной проводкой. Сам источник света, видимо, валялся где-нибудь еще.
— Фонарь, ваша светлость, — с почтением шагнул к Михаилу Андреевичу свитский и вручил ему небольшой пластиковый цилиндр.
Были теперь у графа Ломова и четверо свитских — которым он платил из собственного кармана. Суммы, для него прежнего, выходили чудовищные — но на практике оказалось невероятно удобно, когда за спиной всегда находятся исполнительные и крайне неглупые люди. Более того, на том уровне, куда его закинуло, без них было бы попросту невозможно работать — свитские хранили в своей памяти огромный пласт информации, стратегической и текущей, и обладали способностью выдавать готовое знание из набора цифр, когда это было необходимо. Ну или могли передать фонарик.
Труднее всего было перестать благодарить всякий раз, когда свитские просто выполняли свою работу. А работа их — дополнять господина, предугадывать его желания, быть его левой рукой и записной книжкой. Не станешь же хвалить себя — так и они первое время недоумевали, но потом вежливо разъяснили Михаилу Андреевичу все детали. Ведь «спасибо» граф говорит им всякий раз, когда они оказываются полезны.
Ломов направил фонарик вверх и включил лампу. Желтоватый полукруг отразился от потолка на расстеленную кровать, где на голом матрасе, сбив простынь ногами вниз и кое-как укрыв живот тонким одеялом, могуче спал Его сиятельство князь Давыдов. Спал в одиночестве — хотя детали женского туалета лежали и возле его ног, и на полу.
— Ваша светлость, как вы видите, с Его сиятельством все хорошо. — Залебезил распорядитель. — Когда он проснется, я непременно передам о вашем визите.
— Все вон.
— Но, ваша светлость! — возмутился распорядитель на самоуправство в своем здании.
Но когда его мягко подхватили под руку свитские, возмущаться не стал и позволил вывести себя из кабинета. Дверь плотно затворилась.
Ломов посмотрел на опрокинутое кресло, потянулся было поставить его на ножки, потом разглядел подозрительного вида следы на тканевой обивке и передумал.
— Ваше сиятельство, господин полковник, — негромко произнес Михаил Андреевич. — Просыпайтесь.
Но тот разве что всхрапнул чуть сильнее, чем обычно.
— Подъем, матрос! — Добавил Ломов хрипотцы и жесткости в голос.
— А? Что?! — дернулся было Давыдов, затем углядел лицо собеседника и расслабился.
— Господин полковник, как вы? — участливо смотрел на него Михаил Андреевич, с сочувствием разглядывая следы многодневной попойки.
— Меня все любят, юнкер! — счастливо улыбнулся тот пьяненькими глазами и повел взглядом по обшарпанным обоям. — А где все?
— Внизу, господин полковник. На нижних этажах.
— Ну и пошли они к демонам… — Взгрустнув, потянул на себя одеяльце князь и собрался вновь провалиться в сон.
— Ваше сиятельство, у меня для вас сообщение от ротмистра ДеЛара. — Осторожно потряс его за плечо Ломов. — Он готов вернуть вам долг, взятый в Большом Кремлевском дворце.
— О, так это меняет все дело! — резко раскрылся князь — Ломов еле успел отвести взгляд от его наготы. — Велите подать мне мою шпагу и коня!
— Тут бы одежды найти, — смутился Михаил Андреевич, пытаясь отыскать для князя хотя бы штаны.
— Экие мелочи! — фыркнул тот, вскидывая ноги и пытаясь усесться на постели.
Но что-то все попытки категорически не увенчались успехом — всякий раз он заваливался обратно. Пришлось помогать.
— Ваши вещи наверняка внизу. Я распоряжусь поискать. — Успокоил его юнкер и поспешил к двери и в коридор.
— Вы, — ткнул он распорядителя в грудь. — Найдите одежды Его сиятельства. Он изволит покинуть вас немедленно.
— Это все напрасно, ваша светлость. — Изобразил тот присутствие духа и некоторую нахальность. — Его сиятельство уже несколько раз пытался покинуть своих друзей! Говорил, что завязал, но они вновь тянули его обратно!
— В этот раз он будет не один.
— Родственники тоже оказались бессильны, — кривил рот распорядитель. — Вы недооцениваете любовь общества к князю!
— И те деньги, которые он щедро на них тратит? — В иронии поднял бровь Ломов.
— Не будете же вы с ними драться, — фыркнули в ответ. — Среди них — представители влиятельнейших фамилий!
Ситуация действительно вырисовывалась скверная — весь этот кутеж, продолжавшийся уже неделю, и не думал прекращаться.
— Так. — Нахмурился Ломов.
Жестом отозвал в сторону двоих свитских и парой-тройкой фраз выдал им распоряжение. Что характерно — умчались выполнять сразу же, безо всяких сомнений.
— Мне надо вернуться к гостям, — дернулся было распорядитель.
Но был удержал оставшимися свитскими.
— Вас угнетает мое общество? — Остановил его Михаил Андреевич. — Вы желаете меня оскорбить?
— Что вы, нет, — залебезил тот. — Но вы же понимаете, что другие гости тоже могут оскорбиться!
— Не понимаю. — Осадил его Ломов и со всей вежливостью велел заткнуться.
Еще диверсии на выходе ему не хватает. Свитские понятливо кивнули и перегородили выход.
Поразмыслив, Михаил Андреевич вернулся в комнатку к князю, ожидаемо застав его вновь храпящим.
