Занавес памяти полностью

Они сначала привычно проехали по главной улице Тарусы почти до набережной и свернули налево – мимо городского парка. Впереди замаячил одноэтажный универсам из стекла с красной вывеской. Серафим глядел на него через окно, а затем покачал головой. Нет…

Двинулись дальше в паутине дачных улиц. Миновали высокий забор музея агронома Ракицкого, уже знакомый Кате. Еще один универсам, с зелеными колоннами и обширной парковой. И Серафим решил зайти в торговый зал. За одиннадцать лет многое, наверное, изменилось. Симура покружил по торговому залу и пожал плечами – «нет, не узнаю ничего, увы».

– Давайте позвоним вашей бабе Рае, – предложила ему Катя. – Она уж точно скажет, в какой супермаркет тогда ездила и видела вашего отца с Ариадной.

– Он должен попытаться вспомнить сам, – возразил Гектор. – Бабу Раю оставим на крайний случай.

Сверился с навигатором и вырулил на улицу, ведущую к окружной Тарусы. Добрались уже в темноте до местного торгового центра, где находилось сразу два сетевых супермаркета. Еще одна большая парковка… Серафим глядел на огни вывесок, облепивших здание.

– Кажется, все же второй, – тихо молвил он. – Но торговый зал тоже изменился.

– Подобно дедовской избушке на Круче, да? – усмехнулся Гектор.

Они вернулись на окружную. На перекрестке у поворота на магистральную дорогу светилась вывеска продуктового магазина с парковкой. Симура скользнул по нему отсутствующим взглядом и промолчал…

Проехали мимо деревенских домов в палисадах, миновали автозаправку, стоянку для дальнобойщиков, придорожное кафе-столовую. Дорога вновь уводила в сторону дачных улиц, в темноту с редкими фонарями…

– Стойте!

От крика Серафима – пронзительного, громкого – у Кати заложило уши. Гектор дал по тормозам. Симура распахнул дверь и выскочил из «Гелендвагена». Он ринулся назад, к строению, еле освещенному придорожным фонарем. Они его пропустили и не заметили даже, но Симура…

Он застыл перед окутанным вечерним сумраком домом – заброшенным, старым, нежилым, с зияющими провалами окон, лишенных стекол, вросшем в землю среди бурьяна и чертополоха.

– Вот же он! – Симура тыкал пальцем в развалюху. – Наш дом на Круче… Но почему он… здесь, не там?!

Деревенский дом – пятистенок с покосившимся крыльцом. Остатки голубого колера на серых, сгнивших от непогоды стенах. Три больших, широких окна, и все с резными наличниками удивительной красоты. Ни время, ни дожди, ни снег не уничтожили истинный шедевр крестьянского деревянного зодчества. Серафим словно сомнамбула двинулся через заросший палисадник, лишенный забора, к руинам… собственной галлюцинации воспоминаний. Он прикоснулся рукой к стене с облупленной голубой краской, погладил деревянное кружево наличников.

– Наш дом на Круче, – повторил он. – Точь-в-точь… каким я его помню.

– Ты сказала: дом где-то существует, – шепнул Гектор Кате. – Изба из кошмара. Заброшенная… Никаких следов огорода или сада вокруг. Нежилое помещение. Стоит прямо у проезжего тракта… Что же здесь было раньше? Одиннадцать лет назад?

Они с Катей оглянулись – и спросить не у кого.

– Столовка для шоферов вполне современная, сетевая. – Гектор кивнул в темноту. – Заглянем вместо бара, раз подобный расклад? Вдруг они в курсе судьбы хибары-призрака?

Но им потребовалось время: Серафим никак не желал покидать свою галлюцинацию из ложных воспоминаний. Путаясь в сухой траве, спотыкаясь о рытвины, он медленно обошел голубой дом с резными наличниками вокруг, забрался на крыльцо, распахнул дверь. Кате показалось – он совершает некий ритуал, почти мистический… Но изнутри нестерпимо завоняло плесенью и… застарелой мочой. Проезжающие-путешествующие, особенно в темное время суток частенько использовали волшебную пряничную избушку из кошмара его детства в качестве уборной.

В сетевой столовке всей компанией двигались вдоль прилавка со снедью на тарелках: взяли горячий чай Кате и потрясенному, находящемуся почти в шоковом состоянии Серафиму, приторный компот Полосатику-Блистанову и суп-харчо Гектору, не устоявшему перед первым. Действовали по проверенному принципу: сначала купить, потом расспрашивать.

– Симпатичный домишко на трассе с ажурными наличниками чуть подальше – прямо экспонат из музея деревянного зодчества, – сообщил Гектор солидной полной кассирше, расплачиваясь картой за всех. – Не знаете, не продается хозяевами?

– Чайная-то бывшая? – Пышка-кассирша с вишневой помадой на губах пожирала глазами высокого статного незнакомца. – Кто ж ее купит, гнилье сплошное.

– Чайная для дальнобойщиков? – Гектор ослепил ее улыбкой. – Сельская? Колхозная? Давно, наверное, ее прикрыли?

– Сто лет назад. – Кассирша следила подведенным глазом за Катей: «Твой мужик, товарка, шибко классный? Не свободный?» Засекла обручальные кольца на их руках.

– Одиннадцать лет назад чайная еще работала? – вежливо спросила у нее Катя, собственнически кладя на поднос Гектора ложку для супа харчо.