– Гек! – Катя искренне заволновалась – сапфировые искры-чертики в серых глазах Шлемоблещущего просто зашкаливают!
– Спокойствие, только спокойствие. – Гектор моментально стал серьезным, но искры никуда не исчезли.
– А мне пуля покоя не дает! – выпалил Полосатик-Блистанов. – С ней как поступим, Гектор Игоревич?
– Пуля сильно деформирована, – ответил Гектор. – Калибр 9–18, унитарный патрон. «Девятка». Тип пули Hollow Point. Но ее сплющило при ударе, хотя древесина не камень. Есть вопросы к пуле у меня.
– Гек, она же сначала, наверное, попала в гвоздь при выстреле и отрикошетила в сторону двери, – предположила Катя.
– Нет, Катюша, чистая фантастика. Траектории не совпадают. Избушка колдовская вообще не видна из калитки за деревьями. Произвели два выстрела, не один. Загадка для меня – их последовательность. Либо первый выстрел был в кого-то, выходившего из калитки. Пуля попала в гвоздь, согнула его и канула для нас. Гильза тоже. Вторично стреляли уже либо в прячущегося в доме, либо в выходившего из него, когда фигурант лишь приоткрыл дверь на две трети. Дверь в доме ведьмы крепкая, тяжелая, она давно просела, распахивается с усилием. Промах – и пуля в бревне. Либо все происходило с точностью наоборот – последовательность пальбы зеркальная. По-любому, стрелок дилетант. Дважды в молоко. Явно не канас[13].
– Выстрел, пуля, возможно, и не относятся к убийству Елисеева, – высказала предположение Катя. – С его родителями жители Кукуева враждовали, мать-цыганку боялись, вдруг в нее кто-то стрелял задолго до гибели ее сына?
– Согласен. Версия, – кивнул Гектор. – Пуля в стенке и одиннадцать лет могла сидеть, и сорок. Гвоздь ржавый… По нему давность не определишь. Вероятность существует.
– Надо нам сканы из дела прочесть, – подвела итог Катя. – Гадать бесполезно.
– Но пулю-то отдадим на экспертизу? – взмолился Полосатик-Блистанов.
– Я сам сделаю. – Гектор кивнул. – Позже. Когда поедешь в Москву, я тебе скину номер одного знакомого баллистика – он мне должен… Я попрошу – он исследует пулю сам негласно. Ему отвезешь нашу находку, улику. Окажется, что все пустые хлопоты – ладно, пусть. Не особо расстроимся. По пуле установить конкретный ствол – та еще морока. По гильзе, естественно, проще. Сведения одиннадцатилетней давности в обычной оружейной базе на Елисеева-покойника тоже вряд ли хранятся. Но удаленное из базы официально не исчезает, оседает в других накопителях. Я кое-кому озвучу проблему.
– Два звонка – три мейла? – улыбнулась Катя.
– Скажем, три-четыре, – широко улыбнулся ей в ответ Гектор. – Пусть мои должники по покеру пошуруют среди удаленных из базы Росгвардии, но не потерянных безвозвратно файлов: имелся ли одиннадцать лет назад в семье Елисеевых зарегистрированный ствол? Но если он паленый – любые мои источники бессильны. Увы…
Катя знала: Гектор Шлемоблещущий сам отлично разбирается в вопросах баллистики, но хочет в данной ситуации привлечь опытного эксперта, и не из полицейского ЭКУ. Рангом серьезнее. Ставки в деле явно повышаются…
По пути заглянули в экоотель. Полосатик-Блистанов снял для себя одноместный номер. Он планировал ночевать в отеле в Тарусе, но Катя и Гектор его отговорили: «Неужели гнать на самокате туда десять километров?»
В «скандинавском коттедже» Гектор быстро разжег мангал, объявив:
– Сначала обедаем. Еде – время, делу – час. А то я свою Катю знаю: насмотрится фоток со жмуриком, мигом аппетит улетучится.
Катя вымыла под краном дары Кукуева: яблоки и перцы Улиты, мясо фермера Восьмибратова, нарезала сыр. Гектор уложил стейки, перцы и яблоки на решетку мангала. Сыр беспечно плюхнул прямо на мясо, когда оно подрумянилось с одной стороны до хрустящей корочки и он его перевернул. Обедали на открытой веранде, где стоял садовый стол, диван и кресло. Гектор принес из внедорожника солдатское одеяло, которое возил среди прочего в армейском набитом бауле, заботливо укутал в него Катю от осенней прохлады, проверил Wi-Fi (роутер исправно работал и ловил даже на веранде). Полосатика-Блистанова очаровал пейзаж: заливной луг, живописная излучина Оки, желто-зелено-багряный лес на противоположном берегу, тишина… Полное уединение, кристальная чистота воды, воздуха, пасмурного неба – пастельные, размытые краски… Коттедж-куб с панорамным окном во всю стену его тоже впечатлил.
– В Кукуеве меня поразила одна вещь, – признался он. – Дисгармония жизни людей среди полной гармонии природы
