– А в Кукуеве – лес, – ответила Катя. – Но и он щедр на сюрпризы.
– Насчет катера, хорошо, ты мне напомнил. – Гектор накладывал на тарелки с мангала готовые стейки и горы гарнира. – Вернется самурай завтра, сгоняем в Тарусу все вместе. Арендуем катер и сплаваем на нем до места, где они с отцом тогда поймали сома.
– Гек, а Серафим узнает то место? – усомнилась Катя. – Он дом дедовский на Круче считает «изменившимся», зачарованным злой ведьмой из сказки.
– «Тут помню – тут ничего, в середине отрезало!» – хриплым голосом Доцента из «Джентльменов удачи»[14] выдал Гектор. Поставил перед ней тарелку с мясом, уселся рядом на диван.
– Пусть попробует не узнать! – пригрозил Полосатик-Блистанов, набивая рот мясом и печеными яблоками. – Я его по методу Кроликовода – за ноги и на сук!
Он вроде шутил, но выражение его лица при упоминании Симуры вновь заставило Катю насторожиться. С Полосатиком творилось непонятное…
После обеда Катя собрала посуду, загрузила ее в посудомоечную машину на кухне коттеджа, вытерла садовый стол, Гектор принес на веранду свой навороченный ноутбук, Полосатик достал из рюкзака свой, не менее продвинутый, и флешку с данными из архива. И они открыли файлы.
– Оба-на! Зашибись! – присвистнул Гектор, рассматривая фото крупным планом трупа Елисеева во дворе дома.
Катя ощутила тошноту. Она готовилась, прекрасно помня обо всех «ужасающих обстоятельствах», выложенных Блистановым в их первую встречу. Но…
Реальность оказалась страшнее.
Долго, очень долго все вместе читали файлы, затем Гектор сказал:
– Катя, хочу тебя послушать. Твои выводы после изучения документов.
– Арсений, вы не все отсканировали из уголовного дела, – заметила Катя.
– Я не мог все, в архиве они вообще к моему повторному запросу начали цепляться, я мобильником орудовал чуть ли не исподтишка, сканы делал. Порядки в архиве стали – жесть! Да там четыре толстенных тома! Один вообще целиком посвящен допросам одноклассников Елисеева и училок его. Я наискосок читал – они и правда все из Тарусы, опер нам не соврал, про Кукуев ничего не знали. А училки и директор школы и отца и Серафима хвалили: семья закрытая, обеспеченная, но Елисеев-старший деньги школе жертвовал, а наш Серафимчик шестикрылый учился без нареканий, математика, английский – вообще на отлично. Я отсканировал основное по вашему совету, Катя.
– Ладно, обойдемся неполными данными. – Катя на секунду умолкла, собираясь с мыслями, суммируя изученное. – Труп Елисеева лежал во дворе, близко к дому и далеко от калитки и обрыва. У крыльца пустые водочные бутылки разбросаны, рядом с трупом орудие убийства – лом. Коса всажена в труп. Канистра закинута на крыльцо дома, под навес. Дверь дома распахнута. Возможно, убийца хотел и дом поджечь, но отказался от этой идеи по некой причине. Дождь (про него наши свидетели упоминали), прошедший в те дни вскоре после убийства Елисеева, не намочил канистру под навесом, и на ней сохранились отпечатки… – Катя пролистала файл и нашла заключение дактилоскопической экспертизы: – «Следы пальцев рук Елисеева Серафима – на боковой поверхности из пластмассы и на ручке канистры. Иных отпечатков не выявлено». На ломе эксперты-криминалисты не нашли вообще ничего, даже следов крови. Ливень все смыл. Но характер причиненных Елисееву ранений в области поясницы, левого бока и… нижней части спины…
– У него глубокая рана на ягодице, – кивнул Гектор, изучивший результаты судебно-медицинской экспертизы.
– Вывод патологоанатома – все эти три раны характерны именно для лома, его острия, – закончила Катя.
– Словно дикарь копьем бил! – ввернул Блистанов. – И в задницу даже!
– На лезвии косы-литовки обнаружены следы крови Геннадия Елисеева и его ДНК, – продолжила Катя. – Спина и верхняя часть туловища от огня не пострадали. Внутренности частично выгорели. Одежда повреждена огнем, найдены расплавленные фрагменты мобильного телефона. Еще у Елисеева тупая травма затылка, патологоанатом считает – его ударили ломом и он упал, но был жив. А коса, застрявшая в челюсти…
– Ему голову хотели косой снести! – выпалил Блистанов.
– Думаю, в агонии и в болевом шоке от нанесенных ломом ран он перевернулся. Если раны на спине, значит, он сначала упал, оглушенный, ничком, – заметила Катя. – В агонии перевернулся на спину: видите, на фото он лежит навзничь. Возможно, он кричал от боли… И косой убийца совсем не промахнулся, нет… метил острием прямо в челюсть, в рот, заставляя его замолчать.
Катя содрогнулась. Симура… его отец… на снимке черная от копоти, наполовину обугленная масса с изуродованной головой… Катя на миг закрыла глаза, отгоняя видение. Гектор накрыл ее руку на столе своей ладонью.
