И поплыли, пируя на вольном просторе! Попивая кофе из бумажных стаканов. Капитан, вкушая угощение, уступил Гектору штурвал: «Доверяю. Вы – человек наш, бывалый,
Жизнь! Счастье!
Они и представить не могли, что припасли им сильвиновый карьер и его просоленные, почти марсианские окрестности.
Миновали вышку сотовой связи на холме – первый опознавательный знак Симуры. И у Гектора моментально звякнул мобильный, пришли запоздавшие сообщения. Сеть на середине реки то ловилась, то сигнал пропадал, но в окрестностях вышки связь начала работать.
– О! Зашибись! Наконец-то! По стволу самого Гены-цыгана ответка, – объявил Гектор, возвращая штурвал сытому благодушному капитану и читая мейл. – Мой запрос на файлы из дубль-базы, откуда не удаляются сведения даже после смерти владельцев. За пятнадцать лет до гибели на Елисеева был зарегистрирован карабин «Сайга-9», весьма необычный выбор для любителей охоты. Кстати, к нему подходят патроны девятого калибра.
Катя, обдумывая новость, спросила с любопытством:
– А твой черный чемоданчик?
– Мини-лаборатория. Комплект оборудования для полного исследования почвы в полевых условиях, исчерпывающий срез всего выдает. Самый обычный инструмент для агрономов, ботаников, ландшафтных дизайнеров. Но она и в других вещах крайне полезна.
– В каких, Гек?
– Допустим,
– И ваш эксперт-почвовед мне про органику бубнил, – деловито сообщил Полосатик-Блистанов. – Но я не врубился. Термины колхозные! Чернозем!
– Он мне написал уже, – улыбнулся Гектор. – Самый главный вывод – три мои пробы идентичны составу почвы с сильвином, найденной одиннадцать лет назад на лопате и мотыге Елисеевых. Я эксперту ранее скинул весь файл почвоведческих исследований. То есть ковыряли лопатой и мотыгой не где-то вообще у карьера, а именно в местах проб, недалеко от кострища. И лишь четвертая проба – мимо в сравнении со старой экспертизой. В ней процент органических соединений зашкаливает. До берега доберемся, учтем именно четвертую пробу. Я участок сфотографировал в прошлый раз.
– Неужто почвенник – божья коровка тоже с вами в покер режется? – ухмыльнулся Полосатик-Блистанов. – Лысый смурной толстячок – нудный и въедливый.
– Он отличный профессионал, – заступился за «должника» Гектор. – В покер он не садится, он тащится от букмекерских ставок на спорт. А ставки – вещь коварная. Кредитов нахапал и бабла у меня когда-то занял за кружкой пива – гасить.
– Отчего вы, Гектор Игоревич, в покер никогда не проигрываете? – не унимался Полосатик-Блистанов. – Я тоже хочу! Я теорию игры изучаю самостоятельно в интернете. Термины… Техасский холдем. Надо составить из своих карт и пяти общих наилучшую комбинацию…
– Я с комбинациями не особо заморачиваюсь, они – чистое везение, а я с Фортуной не дружу, – усмехнулся Гектор. – У меня партнеры сбрасывают карты.
– Чем вы их заставляете сбросить? Харизмой?
– Правило простое, Сеня. Ставишь все. Плюс то, чего нет. И увеличиваешь сумму в десять раз. Мало партнерам в десять – в сто. До валидола, понимаешь? – Гектор Шлемоблещущий делился секретами с Полосатиком-Блистановым, но бросал взоры-молнии на Катю. Слушает ли жена?
Катя внимала, беря себе на заметку для семейного будущего!
– То есть вы блефуете? – горячился любознательный Блистанов.
– Нет, Сеня. Блеф не для покера. Расчет. Психология. И риск.
– Но ваши должники… пусть они вам в пух продулись, но они же могут и не платить, не оказывать вам услуги, правда? – спросил Полосатик-Блистанов. – При гусарах-дворянах карточные долги делом чести считались, а сейчас… где она, честь? Пошлют подальше, и все.
– Пошлют? Они? Меня? – Гектор, казалось, совершенно искренне изумился.
– Понял. – Полосатик-Блистанов тяжко вздохнул. – Короче, мне ни фига не светит. Сколько ни учи на пару с моим чат-ботом тонкости техасского холдема.
– Доставил! – доложил капитан. – Вы на берег, я на якорь. И жду сколько надо.
Катя, «десантируясь», вновь зеленых ботов даже не замочила, вынесенная на сушу на руках мужем. Но ее «боты – сила» моментально увязли по щиколотку в размытой ливнем глине. Хлюпая по грязи, Катя первой вскарабкалась на пологий холм. Все на прежнем месте: чахлый лес, проплешины, видно черное пятно старого кострища. Овраг… А дальше за деревьями сильвиновый карьер. Она глянула на небо. Среди сизых ватных облаков рдел багровый закат: утром явно похолодает, запоздалое сентябрьское тепло плавно уступает место октябрьской ветреной погоде. Осень, осень…
Гектор тоже оценил небеса.
