Она улыбалась, в глазах горел синий огонь. Полностью потеряв контроль, Алексей вывернул руль вправо. Паника взорвалась в голове мощным фейерверком. Колесо наскочило на бордюр. Мотоцикл подбросило, сила инерции безжалостно швырнула его в чугунную ограду моста. Алексея выдернуло из сиденья. Оглушенный ударом, с открытым в безмолвном крике ртом, он кувыркнулся в воздухе и полетел вниз, в реку.
Девочка заорала, топнув ножкой:
— Ты огорчил мамочку, сволочь!
Алексей упал в воду, безвольно пошел ко дну, но вдруг сознание вернулось, и он, захлебываясь, отчаянно заработал руками и ногами. Выплыл на поверхность, с хрипом втянул в легкие воздух. В голове стоял гул, перед глазами мелькали темные пятна.
— Ты не должен жить! — завопила девочка, и голос у нее был мощный, он походил на рев урагана. — Ты отыграл свою роль, Гроза ждет тебя!
Он молотил руками по воде, течение сносило его прочь от моста. Девочка опять топнула ножкой, поморщилась и растворилась в воздухе. И в тот же миг Алексей ощутил, как что-то схватило его за лодыжки, потянуло вниз. В голове, заглушая гул, раздался звон колокольчика: динь-динь, динь-динь… Этот звук был острым, он иглами вонзался в охваченный паникой разум. Вода хлынула в легкие, изо рта, вместе с криком, вырвались пузыри воздуха. Алексей дергался, судорожно загребал руками воду, но сила, тянущая его вниз, была неумолима. Грудь словно тугим обручем стянуло, попытки выплыть на поверхность становились все слабее и слабее, сознание погружалось во тьму.
Тело обмякло, изо рта и ноздрей поднялись на поверхность последние пузырьки. За несколько секунд до смерти в голове Алексея промелькнула мысль: «Я видел Киру!», а за ней: «Я это заслужил», а следом: «Жаль, не успел выпить… не успел… не успел…»
И все.
Темнота.
Опять беспокойная ночь, снова кошмарный сон, в котором клубились тучи, сверкали молнии и раздавались тысячи воплей. Во сне Дарья стонала, ворочалась, обливалась холодным потом. Ее тело то напрягалось, то расслаблялось, пальцы корябали простыню, собирая ее в складки.
После полуночи свалилась с кровати, вскрикнула, распахнула глаза. Минуту-другую сидела на полу, приходя в себя — сознание с трудом выбиралось из грозового кошмара в реальный мир. Поднявшись, Дарья поглядела на часы: сколько удалось поспать на этот раз, час, полтора? Если дальше так пойдет, то никаких сил не хватит. Да и какой, к чертям собачьим, это отдых? Не сон, а мучение. Проклятые кошмары! Но и явь не лучше. И что теперь? Конечно же — кофе. Много кофе. Как всегда.
За окном пророкотал гром. Дарья вздрогнула, ей захотелось немедленно куда-нибудь спрятаться. От дуновения ветра всколыхнулись занавески, замигала лампа светильника. Дарья зажмурилась, и в голове тут же возник образ Киры, затем Артура, Розы, Виктора, Свина, Алексея.
Открыла глаза. Желание спрятаться исчезло. Дарья подошла к окну, отдернула занавески и выкрикнула в ветреную ночь:
— Да пошла ты!
Небо вдалеке озарила вспышка молнии, а через секунду капли дождя забарабанили по металлическому карнизу. Загрохотал гром.
— Ну, давай, гадина! — орала Дарья, вцепившись в край подоконника. — Сделай все еще хуже, чем сейчас! Думаешь, я боюсь? Да плевать я на тебя хотела!
Она подалась вперед и плюнула в дождь, после чего разразилась смехом, в котором веселья не было ни капли. Смех — вызов, смех — оружие.
Молния ударила в землю неподалеку от особняка, струи дождя на мгновение стали цвета расплавленного серебра. Дарья с демонической улыбкой на устах отошла от окна, бросила взгляд на монитор компьютера и решила, что кофе подождет, сейчас ей невыносимо хотелось выплеснуть злость, которая буквально раздирала душу на части. Можно, конечно, хоть до утра кричать в окно на Грозу, но лучше оторваться на Викторе и Свине.
В подвал она спустилась с травматическим пистолетом и двумя обоймами к нему и сразу же, не колеблясь, без предисловий, выстрелила четыре раза в Свина и четыре в Виктора, целясь в живот и ноги. Отдача была неожиданно сильной, заныли запястья. К вони испражнений и пота добавился запах пороха.
Свин пронзительно визжал, метался на цепи, размахивал руками, словно намереваясь слепо отбить следующую пулю. Виктор вскочил на ноги, прижимая ладонь к раненому бедру, оскалился. Его запавшие глаза яростно сверкали.
— Ну что, сука рыжая, это все, на что твоей убогой фантазии хватает?! Давай, пальни еще раз, повесели меня! Мне понравилось, давай! — Он вскинул руки, выпятил грудь, мол, стреляй, смотри какая отличная мишень. — Попадешь мне в бошку с трех раз, а?! Спорю на второе ухо — промажешь, сука драная!
Свин, всхлипывая и подвывая, свернулся калачиком на подстилке, прикрыл ладонями голову. Дарья испытывала восторг. Она ощущала себя той самой грозной Снежной королевой из зазеркалья. И даже показная храбрость Виктора сейчас не уязвляла — пускай храбрится, пускай корчит из себя крутого — так даже интересней. Стена его гордости, без сомнения, давно уже покрылась трещинами.
Ну а теперь — вторая обойма!
— В бошку стреляй, в бошку! — хрипел Виктор. — Лучше целься, не промахнись!
