На миг перед глазами Дарьи потемнело, в голове помутилось. Доза злости оказалась слишком велика — дикой волной нахлынула, поглотив здравый смысл. Рука потянулась к лежащему на разделочной доске ножу, пальцы стиснули рукоятку.
— Она сдохла по твоей вине! — как змея, шипел Виктор. — Ты ее не защитила! Ты, рыжая, самая дерьмовая мамаша на свете! Когда мы твоего мужа похитили, ты даже не почувствовала, что всей семье грозит опасность. Или почувствовала и ни хрена не сделала? О да, теперь я вижу: ты, долбаная сука, наложила на свое предчувствие большую кучу. Огромную вонючую кучу! На тебе вина за смерть дочери! И ты живешь с этим?
Сжимая нож, Дарья двинулась к Виктору. Ярость пульсировала в каждой клетке тела, в голове взрывались звезды, сталкивались галактики, черные дыры пожирали время и пространство.
— Давай, давай же! — подначивал ее Виктор, выпятив кадык. — Сделай это, сука! Вот мое горло! Это же так просто!
Дарья ничего вокруг не видела, кроме его незащищенного горла. Она чувствовала, что ярость вот-вот разорвет ее на части, если нож сейчас же не вонзится в кадык этого ублюдка. Еще шаг и…
Звон колокольчика ударил по нервам, какая-то сила потянула ее назад. Виктор взревел, попытался схватить Дарью, но не дотянулся, рука поймала пустоту. Свин заверещал, бешено молотя кулаками по тарелкам. На экране телевизора молодая ведущая шоу хохотала над шуткой повара. А Дарья, пятясь к столу, приходила в себя, еще не до конца сознавая, что едва не погибла. Холодная волна пробежала по спине, ярость стремительно угасала.
Виктор тяжело дышал, его глаза влажно блестели, на лбу вздулась вена.
— Я это видел! — процедил он. — И слышал!
Свин зарыдал в голос, комкая пластиковую тарелку, а Дарья обессиленно положила нож на стол и, не чувствуя ног, побрела к выходу.
— Кто тебя оттащил от меня, а?! — выкрикнул Виктор. — Кто, рыжая? Я слышал звон колокольчика!
Дарья вышла из камеры пыток. В голове уже рождались оскорбительные фразы, которые она позже будет говорить своему отражению в зеркале.
Виктор уселся на подстилку, обхватил голову руками, проклиная себя за то, что упустил шанс: еще бы чуть-чуть, один миг, один сантиметр, и он схватил бы ее! Но кто-то вмешался! Гроза? Ему хотелось выть, как выл сейчас брат, скулить от обиды. Держаться помогали лишь остатки гордости, вот только надолго ли ее хватит? Голод и гордость, как оказалось, злейшие враги.
Он поглядел на сигару, которую в суматохе нечаянно затоптал. Успел сделать несколько затяжек. Всего несколько. Даже в этом облажался. Его приз за съеденное ухо оказался всего лишь глотком дыма.
Остаток вечера Дарья как в бреду бродила по комнатам. Иногда на нее накатывали волны гнева, и тогда она хватала и швыряла в стены все, что под руку попадалось. К монитору компьютера не приближалась, не желала больше сегодня видеть Виктора и Свина.
Около полуночи легла на кровать, долго глядела в потолок. В голове непрерывно звучал обвинительный голос: «Она сдохла по твоей вине, рыжая! Ты ее не защитила!» И даже мысленно не получалось с ним спорить. Этот голос рвал душу на части, причиняя боль. А перед внутренним взором возникали лица: Киры, Розы, Артура, Виктора, Свина. Иногда они сливались в одно целое, жуткое, сатанинское.
Сон забрал ее неожиданно, Дарья будто бы провалилась в мир, в котором царил грозовой кошмар. Из темной туманной мглы к ней тянулись призрачные руки, грохотал гром, сверкали молнии. И даже здесь звучал мощный ревущий голос: «Ты ее не защитила, не защитила!»
Спала она всего лишь минут двадцать. Когда вырвалась из кошмарного сна, поплелась на кухню, чтобы выпить воды. Ее лицо пылало от жара, сердце бешено колотилось, мысли путались.
В коридоре боковым зрением Дарья увидела вспышку. Вскрикнула, резко обернулась. Зеркало на стене! В зазеркалье клубились тучи, бесновались молнии. Дарья ощутила в воздухе напряжение, в кожу будто бы вонзились миллионы тончайших иголок. Грозовой фронт в зеркале надвигался, из той реальности в эту потянулись темные бесплотные щупальца.
Дарья задрожала, схватила с тумбы вазу и, пронзительно закричав, кинула ее в зеркало. Стекло и фарфор разбились, осколки со звоном осыпались на пол. Теперь гроза бушевала в зеркале в конце коридора, в рамках картин и портретов, по стенам плясали тени. Дарья зажала ладонями уши, чтобы не слышать грохот грома, и забежала в ванную комнату. Здесь в зеркале над раковиной тоже была гроза. Где от нее укрыться? Она всюду!
— Пошла во-он! — заорала Дарья, после чего сорвала зеркало со стены и швырнула его в стену.
И тут она поняла, что не желает больше убегать и прятаться. Хватит! Склонившись над покрытым сетью трещин зеркалом, прошипела:
— Я не боюсь тебя, слышишь?!
И с горящим взглядом вышла из ванной. Она следовала по коридору, срывала портреты и картины и с яростью бросала их на пол.
— Не боюсь! Не боюсь!
В голову ворвалась мысль, которая вызвала злую усмешку и прилив сил: «Нужно избавиться от знака Грозы на лбу, этого мерзкого клейма!» Лучшая идея за последнее время! Нужно было раньше это сделать!
