Последовала напряженная пауза — дальше или драться друг с другом, или уничтожать недостроенное строение, которое и так выглядело довольно жалко и хлипко. Не говоря уже про прочие особенности конструкции: судя по щелям в полу, баба Яга была той ещё озорницей, любившей ветерок во всяких интересных местах. Либо её дом строили более умелые мастера.
Впрочем, обошлось, и до открытого столкновения не дошло.
— Кладём внахлёст, — уже не криком, но всё ещё довольно громко сказал Оулле.
На некоторое время воцарился мир или, как сказал бы кто-нибудь, знающий историю: «Это перемирие на тридцать минут». Однако на следующий раз причиной отвлечься от работы стала не ссора и не выяснение отношений, а прибежавший, запыхавшийся Петлович.
Оказавшись рядом, он остановился как вкопанный, не зная, к кому обратиться. С точки зрения игровой иерархии, что Оулле, что Калита являлись «населением», то есть фактически подчинёнными старосты. Но даже скриптам, заменявшим мозг, боту хватало благоразумия никоим образом это не обозначать и уж тем более не пытаться командовать.
— Гости! — объявил Петлович, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Опять из Нокса? — мрачно уточнил Оулле, недобро поигрывая топором.
— Не-е-ет, из целкви!
Калита, уже сама обратившая своё обострённое восприятие в сторону холма, насторожилась, а затем направилась наверх, постепенно ускоряясь. Смысла в этом почти что не было: её «добыча», донельзя растерянная по поводу места, где он находился хотя бы примерно, и не пыталась скрыться, даже не подозревая о надвигающейся угрозе.
Что что-то не так смуглокожий человек в потрёпанной одежде, не менее потрёпанной шляпе и с извечным выражением острого желания втюхать кому-нибудь что-нибудь ненужное, понял лишь в тот момент, когда на его шее сомкнулись руки вампирши.
— Горчер, сколько лет, сколько зим⁈ — с наигранным радушием произнесла Калита и куда менее радостно спросила. — Сколько лет, сколько зим ты торчишь мне денег, а?
— И я рад нашей встрече, к сожалению, — наигранно улыбаясь и предпринимая тщетные попытки высвободиться, ответил торговец, путаясь в словах. — Знаешь, с друзьями и знакомыми так себя не ведут…
— С друзьями и знакомыми я и вправду так себя не веду, — даже не думая ослаблять хватку, согласилась вампирша. — Что ты здесь забыл и как вообще оказался?
— Он здесь прятался, — внёс ясность подошедший Оулле, кивая на церковь. — Сказал, что он друг.
— Да-да, я такой, дружелюбный!
— То есть ты сейчас отдашь мне долг? — сделала из сказанного неожиданный вывод Калита. — Разумеется, с процентами за просроченный кредит.
— Я так и не припомню, чтобы мы заключали кредитный договор. А если и заключали, то вряд ли в нём прописаны санкции за…
Вампирша хорошенько встряхнула торговца, словно куклу. Это возымело эффект: дури сразу поубавилось.
— Всё отдам! — сдался Горчер. — Только пусти.
— Я не вижу при тебе кошеля должных размеров, — даже не подумала выполнять просьбу Калита. — Такой под одеждой не спрячешь.
— В Амбваланге у меня припрятано несколько сотен золотых…
— Ты должен мне не несколько сотен.
— Возможно, у меня припрятано не несколько сотен, а немножечко больше.
Вамприша обменялась с рахетийцем очень многозначительным взглядом, умоляя не мешать, после чего, пожав плечами, отпустила торговца.
— У тебя десять минут сбегать туда и обратно, — сказала она коварно. — Не заблудись в тумане.
Горчер, затравленно оглядевшись, рванул со всех ног в белесую мглу. У Калиты, конечно, имелись некоторые сомнения насчёт этого шага, но она, смирившись с риском, стояла в предвкушении грядущего. Некоторые из этих опасений вслух высказал Оулле:
— Он заблудится, и его придётся спасать.
— Этот не заблудится, — уверенно сказала вампирша.
Она оказалась всецело права. Не прошло и трёх минут, как обратно на вершину холма влетел бледный, сильнее окружающего их тумана, растерянный пуще прежнего торговец с одним-единственным вопросом:
— Где я⁈
В зале, где проходило городское собрание Нокса, царила мрачная, тяжёлая атмосфера, начисто лишённая чего-то хотя бы отдалённо похожего на решимость. Как мгновенно заметил Фалайз, среди множества собравшихся здесь игроков лишь совсем немногие были морально готовы принимать сколько-нибудь важные и судьбоносные решения.
Разумеется, весьма решительно был настроен Таппен. Опознать его среди прочих оказалось легче лёгкого. Дело состояло даже совсем не во внешности — непримечательный ничем, кроме худобы бюрократ, так и норовящий потеряться, хотя находился у всех на виду. Городской управляющий Нокса выделялся тем, что единственным среди присутствующих демонстративно не обратил на вошедших никакого внимания. Такое показательное безразличие резко констатировало как с реакцией Ники, которая приветливо улыбнулась, так и с настроем собравшейся пестрой компании игроков, представлявших различные гильдии Нокса.
