Ещё никто ничего не сказал по поводу согласия, а в подвале было слишком темно, чтобы различать лица, но даже так оказалось понятно — Мистер Жаск целиком и полностью завладел умами собравшихся. Он мог бы приказать им прыгнуть через горящее кольцо, лая по собачьи, и никто бы даже не спросил зачем.
— Гильдии Нокса единогласно выносят на голосование совета законопроект о досрочной отставке городского управляющего Таппена.
— Против, — поникнув, понимая, что это не имело смысла, сказал Таппен.
Выглядел он как человек, который только что осознал множество ошибок. Неплохо само по себе, но слишком уж поздно. Так или иначе на него, уже проигравшего, никто даже не посмотрел. Все взгляды прочно удерживала на себе Ника, ни с кем не делясь этим всеобщим вниманием. Именно от дальнейших слов народного трибуна зависело дальнейшее.
— Ничего не имею против, — выждав достаточно, наконец сказала она.
— Принято по стандартной процедуре, — мгновенно объявил Руплет.
Таппен отреагировал на удивление спокойно. Хотя, прежде чем покинуть своё место в буквальном и фигуральном смыслах, произнёс короткую, но яркую речь:
— Месяца не пройдёт, как «победа» осядет пеплом и не останется ничего.
Он не обращался к кому-то конкретно. Отчего это «пророчество» приобрело совсем уж мрачную форму.
Далее произошла малопонятная для посторонних, отдающая крайней степенью неловкости заминка. Как догадался Фалайз, Таппену должны были предложить какую-то почётную должность, возможно, место в городском совете или что-то похожее. Но вопреки устоявшейся традиции этого не произошло.
— Прецедент, — констатировала Ника, не скрывая ехидства, но никак не конкретизируя его.
Оскорбленный донельзя, бледный как мел Таппен молча встал и покинул зал, звучно хлопнув дверью. Фалайз не мог не заметить, что некоторые гильдийцы стыдливо отвернулись в этот момент.
— Я погуглила, — внесла полушёпотом некоторую ясность в размах свершившегося позора и оскорбления Фиона. — Этому Таппену принадлежит крупнейшая гильдия Нокса, она так и называется ТТТ: «Товары Таппена и товарищей».
— И что за товары у товарищей Таппена? — осведомился Тукан с пренебрежением.
— Оружие. А вон тот хрыщ, — жрица незаметно указала на одного из гильдийцев, — тоже из неё.
Тот хоть и уставился себе под ноги, но до этого голосовал вместе со всеми. Да и предлагать почётную должность он не спешил.
— Мы совершаем ошибку, — вклинился Фалайз.
— Скажи что-нибудь новенькое, — с грустью предложила Фиона.
— Например, — осклабился крестоносец, — что мы её уже совершили.
Дальнейшее и вправду происходило уже без их непосредственного участия — они являлись лишь зрителями. Ника очень показушно отказалась от поста городского управляющего, и по итогу недолгих обсуждений место Таппена занял Руплет, как «знающий всю подноготную». Такая характеристика даже была произнесена вслух, отчего Тукан не удержался и пошутил:
— Скорее уж подкаблучную.
Несмотря на полное отсутствие смысла их тут держать, отпускать «пленников» никто не спешил. Ника, а следом за ней и остальные словно нарочно игнорировали посторонних в зале. Потянулись обсуждения грядущих околовоенных мероприятий и снятие блокады, которая впрочем снята была как-то мимолётом. Фиона, вдоволь этого наслушавшись, нарочито громко встала и, сделав жест друзьям, пошла на выход. Когда на неё воззрились с непониманием, она с удивлением предположила:
— Простите, наверное, вы хотите предоставить нам транспорт обратно до Гадюкина, да? Чтобы мы не продирались через туман и ваших пёсиков?
— Мы думали попросить вас задержаться в городе, — заявила Ника, не очень довольная таким своеволием. — Чтобы изменить несомненно негативное первое впечатление о нём.
— Что ж, а мы и не думали соглашаться на подобную. У вас тут много дел, у нас там — не меньше, — ответила жрица и, поигрывая обворожительной улыбочкой, спросила. — Я передам Рену Нетцеру просьбу отрядить пару ботов, чтобы те сопроводили нас обратно?
Это было уже наглостью, и небольшой ропот среди гильдийцев лишь подтверждал это, однако Ника, словно дирижёр, подняла руку, и все мгновенно успокоились.
— Это меньшее, чем мы можем вас отблагодарить.
— Что ж, рада помочь, — ещё сверкнув улыбкой, Фиона, а следом за ней и Фалайз с Туканом, удалилась.
— «Меньшее»? То есть, если бы они могли… — оказавшись на улице, начал размышлять крестоносец.
— Да. Медяк, может, и не бросили бы, но дальше слов их благодарность бы не зашла.
— Нам нужно к паладинам, — вдруг сказал Фалайз.
— Да, но не срочно, — успокоила его жрица. — Сюда мы ещё вернёмся, раз уж блокада закончилась.
— Ох магазины, магазинчики! — в предвкушении потирая руки, начал Тукан. — Как же я скучал по этому слову: шо-о-опи-и-инг!
Его перебил перезвон колоколов, раздавшийся у них прямо над головами. Это церковь Света возвещала о том, что уже двенадцать часов.
— Полдень? — удивился Фалайз тому, как летит время.
— Полночь, — многозначительно поправила его Фиона.
Акт III «Развитие и эскалация»
