— Я крайне редко не доверяю словам своих подчинённых. Двое из них, посланных проверить, что происходит в нашем тылу, сообщили мне о Гадюкино и его владельцах. Так или иначе, подводя итог, они характеризовали вас как весьма неординарных игроков. Не могу с ними согласиться. Не в этот раз.
Закончив, он махнул рукой на дверь, намекая, что разговор завершён. Ещё сильнее на это намекал вошедший бот, призванный сопроводить жрицу прочь.
— Не такого я ожидала, — растерянно призналась Фиона.
Калите, ожидавшей её снаружи, даже объяснять ничего не потребовалось — всё было видно по лицу. Вампирша пожала плечами и поделилась своим невероятно ценным мнением:
— Большая часть лидеров чего-то крупнее группы в этой игре — психи, и каждый по-своему. И каждый свято уверен, что именно так себя вести и надо.
— Мы как-то повстречались с лидером Союза — Ридом. Он, ну, вполне нормальный?.. Да и Фопса сложно назвать… — Фиона припомнила городского управляющего Амбваланга и резко изменила мнение. — Ладно, этот и вправду сумасшедший.
— И среди психов есть свои психи, — глубокомысленно заключила Калита.
— Это никакая не гордость, — сказала Матаракша, взявшаяся проводить их из замка. — Это, хм, как бы выразиться понятнее — чрезмерное понимание всей серьёзности ситуации.
Что это значит, объяснять не потребовалось. И Фиона, и Калита сталкивались с подобным отношением. Кто-то в «Хроники» играл, а кто-то в них жил. Существовали и пограничные варианты. Но так или иначе, взаимопонимания между противоположными полюсами было совсем немного. Всё это наслаивалось на типичную недооценку чужих проблем и измерения всего и вся по себе.
— Ага, по чужим правилам он играть не хочет, потому что они ему просто не нравятся, — язвительно заметила Калита. — Совсем не из-за гордости.
— Слушай, а нельзя как-то… — начала Фиона.
— Даже не думай, — решительно прервала её чернокнижница. — За одни лишь такие разговоры тебя сюда больше не пустят. Здесь — не демократия. Мягко выражаясь.
— Вроде орден другой, а порядки те же, — невесело усмехнулась жрица и пояснила. — Насколько я знаю, у Фрайка было так же.
— Ты удивишься, сколько здесь выходцев из ордена Искателей Истины, — многозначительно заметила Матаракша.
— Я думала, их всех забанили тогда, — удивилась Калита. — За взлом игры или что-то такое.
— Не всех, — всё так же многозначительно ответила чернокнижница и вернулась к прежней теме. — Если вам не согласился помочь Магистр — значит и другие не станут. Во всяком случае, официально и крупно.
— Мы можем как-то на это повлиять? — поинтересовалась Фиона без особой надежды. — Зарекомендовать себя, так сказать.
Матаракша, прежде чем ответить, призадумалась. Не потому что искала варианты. Скорее сомневалась, имела ли право их озвучивать.
— Делайте что должно, и будь что будет, — наконец глубокомысленно, с намёком изрекла она. — Так любит иногда говорить Магистр.
Фиона в ответ недвусмысленно вздохнула, развела руками и вдруг взяла на руки рыжего, как огонь, котёнка, который настойчиво тёрся ей об ноги, а до того преследовал по коридорам.
— Значит будем делать что будем, и должно получиться что получится, — переиначила она.
— Ты правда собралась забрать этого кошака с собой? — осведомилась Калита, когда они покинули пределы Дракенгарда.
— Почему нет? — пожалами плечами Фиона, вглядываясь в наглые зелёные глаза перед собой, словно требовавшие нести их к еде, да побыстрее. — Будет как в том анекдоте про Штирлица и апельсины — скажем, что именно ради него и ходили.
В бдительности защитников порта Синий имелся один изъян, о котором они и сами не подозревали. Уже долгое время выживая исключительно за счёт поставок морем, они привыкли, что все, кто заходит в порт, по умолчанию союзники.
У монстров имелся флот, который немало крови попил защитникам и особенно сильно тем, кто пытался прорваться к ним. Основу его составляли гоблины клана Пандемониума, действовавшие исключительно днем и довольно бесхитростно. Могли напасть — всегда нападали. Если приближались к фортификаям гавани, то ничуть не скрываясь. Да и их корабли, так называемые волнорезы, разительно отличались от моделей, используемых игроками.
Поэтому, когда той ночью в порт неожиданно заявился корабль, никто особо не удивился. Мало ли, кто там прорвался, да и маяк опять же помогал. Внешне судно было вполне себе «человеческим». Потрёпанным, побитым, но явно не гоблинским. Экипаж только отсутствовал, но это в глаза почти не бросалось. Почти не бросался в глаза и тот факт, что корабль вообще-то ничто иное как химера, собранная буквально с миру по нитке. Что за ним тянулся масляный с радужным отливом след вообще в темноте никто не разглядел.
До тех пор, пока не полыхнуло. Вот тогда-то защитники порта и обратили на всё вышеперечисленное внимание. Только было уже поздно. Разбрасывая во все стороны огонь, корабль взорвался, осветив на пару мгновений гавань ярче полуденного солнца.
