В Гамбеке — крупнейшем городе игры — никаких противников в привычном понимании не было вообще. Во всей Ганзе было не сыскать монстров. Не было здесь и сюжета, а географию игроки сформировали самостоятельно. Большая часть здешних поручений до недавнего времени была сугубо бытовой — игроки за деньги перекладывали свои дела на других игроков.
— Мда, надо как-то придумать, как ими управлять, — пожаловался дворф и наконец отвлёкся, изображая запредельную радость от встречи. — Рад тебя видеть! Сколько лет, сколько зим, или как там говорят, а?
— Я пришла по делу, — немного осадила его Ника, отказываясь от объятий. — Ты, наверное, слышал, что у нас там небольшая война…
— Да-а-а-а, — протянул Келлеган, после чего вздохнул и признался. — Да как-то не приходилось. Столько дел с этими ботами, сама понимаешь.
Ника многозначительно обвела взглядом окрестности. Дворец на берегу ганзейского моря, парк, разбитый явно не так уж давно, орды ботов, занятых бессмысленной деятельностью. Всё это так и кричало о непомерных заботах.
— Понимаю. Мне они — боты — и нужны. В кредит.
— Если у вас там боевые действия, завозить ботов — так себе идея для вложения. Можно крупно задолжать. — Старался звучать он дипломатично, как и любой банкир, но скрывалась за этим отнюдь не жадность, а врождённая осторожность опытного дельца.
— Мне нужны не просто боты, мне нужна армия. — Подумав, Ника добавила: — Большая и первоклассно оснащенная.
— Насколько большая? — скорее из вежливости осведомился Келлеган.
— Самая большая со времён Старого мира, — заявила Ника деловито. — Именно с её помощью я спасу мир.
— Я знаю, ты не так давно стала не последним игроком в Ноксе. Но на великого полководца… не тянешь как ни крути, — натянуто улыбаясь, попытался объяснить причину своих колебаний Келлеган.
— Твоя партия завершается для белых за четыре хода. Чёрные могут свести всё к ничьей за десять, — не глядя на шахматное поле, сообщила Ника. — Могу перечислить ходы, если не веришь. К тому же, — она коварно усмехнулась, ставя мат в совсем другой партии: — вам разве не нужна реклама? Если мне удастся твоими ботами отбить хотя бы маленький клочок земли — в течение дня заказы начнут исчисляться миллионами. И я не про золотые монеты говорю.
Келлеган принялся мерить балкон шагами, целиком погрузившись в раздумья. И хотя старался выглядеть он невозмутимым и сосредоточенным, Ника читала его как открытую книгу. Даже спустя столько времени. Наконец он предсказуемо и ожидаемо приглашающе махнул рукой:
— Пойдём-ка ко мне в кабинет. Мне что-то надоели шахматы. А вот поговорить с тобой, обсудить кое-какие детали — это должно быть интересно!
Ника
Они познакомились случайно. Оулле Сависаар с самого своего возвращения на родину жил в старом многоквартирном доме. Так ему посоветовал доктор, дабы наладить общение с людьми. Кого там представляют из себя соседи по дому, Оулле понимал смутно, осознавая только общую концепцию их существования где-то неподалёку. Так уж получилось, что его мало смущала громкая музыка, скандалы или плохие запахи. Приходилось спать и в значительно худших условиях.
Сам Оулле, конечно же, никаких проблем никому не создавал. И справедливо рассчитывал, что окружающие будут вести себя аналогичным образом.
Возвратившись с очередной утренней пробежки, он застрял у двери своей квартиры. Не в первый раз и, вероятно, не в последний. Замок, как и дверь, требовали ремонта, судя по их состоянию — уже лет двадцать как минимум.
Пока Оулле возился, соседняя дверь, пребывавшая лишь немногим в лучшем состоянии, приоткрылась. Из-за щелочки раздался тоненький, полный смущения и неуверенности голос:
— Простите, вы не могли бы мне помочь?
— Да, конечно, — абсолютно рефлекторно ответил Оулле и лишь после этого повернулся.
Не то чтобы он привык помогать всем и каждому, но если его просили — помогал всегда, без вопросов и в полном объеме. Это было ещё одним жизненным правилом Оулле Сависаара.
За помощью обратилась его соседка, которую он ранее видел всего пару раз и то мельком. Миловидная девушка лет двадцати пяти, слегка полноватая, что несколько усугублял низкий рост. Глядя на неё, даже у такого далёкого от сладостей человека как Оулле возникала ассоциация с желейным мишкой. Правда, в данном случае основной компонентой выступал не желатин, а высококонцентрированная застенчивость.
Так, после озвученной просьбы о помощи девушка исчезла, скрывшись в недрах квартиры. Оулле пришлось искать куда идти самостоятельно. Жилище вроде и было похоже на его, но лишь внешне — расположением комнат и их компоновкой. Обстановка же отличалась разительно уже хотя бы тем, что она имелась. Несложно было заметить у девушки наличие пристрастия к бумажным книгам и, что неожиданно, настольным играм.
Последнее как-то не вязалось с уровнем застенчивости, виденным ранее. Впрочем, присмотревшись мимоходом, Оулее понял, что коробки с играми выполняли скорее роль коллекционных предметов — многие до сих пор оставались в целлофане.
