Оживились и разнообразные «феи». В частности по всему лесу появилось большое многообразие хищных растений и даже грибов. Прижились пальмы и волею игровых условностей вкупе с магией уже даже дали первые плоды. Результат «дегустации» вышел противоречивым. Речь, разумеется, про дегустацию тех, кто чувствовал вкус.
— Это какое-то яйцо, балин? — растерянно вертя в руках зелёный орех, уточнил Петлович.
— Почти угадал. Это кокос, — разъяснил Тукан и уточнил на всякий случай: — еда такая, вроде ореха, но это не точно.
— А-а-а, еда! Еда — это холошо!
Староста ещё немного повертел кокос, явно не понимая, что ему делать, а затем резким, жадным движением попытался укусить плод. Крестоносец среагировал быстро и чётко, на корню пресекая попытку стоматологического самоубийства и спасая тем самым последние десять зубов старосты. Одновременно с этим Тукан посмотрел на Фиону, явно требуя разъяснений.
— Ну их же как-то разделывают прямо на улицах, я видела! — оправдалась жрица. — Жарят вроде ещё…
— Жарят бананы!
Поиск решения занял не один час и вызвал множество споров. Как-то так получилось, что экспертов по кокосам и способам их приготовления в Гадюкино не нашлось.
Понятное дело, что можно было всё это поручить игрокам — только вот мороки получалось уж до боли много. Оставлять же ботам даже не очень острый тесак для разделки было чревато намеренным и не очень членовредительством. Сошлись по итогу на промежуточном варианте: кокосы кололись игроком, молоко сливалось, а затем половинку вручали условному Петловичу, который был волен поступать с ней, как ему заблагорассудится. Благо, деревянными, то есть неспособными причинить особый вред, столовыми приборами Оулле обеспечил село на несколько тысячелетий вперёд в процессе столярных поисков себя.
В Гадюкино в принципе появилось множество новых, удобных вещей. Ранее они себе такую роскошь позволить не могли. Удобство неизменно приносилось в жертву дешевизне, практичности и наличию «здесь и сейчас».
Взять ту же верёвочную лестницу, ведущую в штаб, — она была дешёвой и крайне неудобной. Но её терпели, так как это уже имелось, а значит, не требовалось тратить силы, время и драгоценные ресурсы на создание чего-то получше. Теперь же там располагалась кривоватая, скрипучая, но вполне надёжная и удобная винтовая лестница.
В прошлое уходили по тем же причинам и землянки — их пока ещё использовали, но только как погреба. На замену строились солидные, в меру красивые одноэтажные дома. Уж точнее красивее прежних, включая те, что остались в окрестностях Амбваланга.
Появилась кухня — небольшое царство Эланны, вход куда остальным игрокам был строжайше запрещён. Друид пребывала там всё свободное время между бесчисленными поручениями, либо уединялась после очередного «разговора» с Калитой.
В селе появились выложенные камнем тропинки. Прежде о подобном изыске и подумать было нельзя. Осенью ещё было терпимо, а вот когда наступила весна, приходилось надеяться, что раньше всех в игру зашёл Тукан и вдоволь походил туда-сюда, притоптав своим весом траву.
Ну и, конечно же, дорога. Теперь, когда её никто не мешал прокладывать и появились дополнительные рабочие руки, процесс строительства пошёл несоизмеримо быстрее прежнего.
Днём ранее Фалайз воочию видел проходящий мимо села караван. Два десятка телег, угрюмо катящихся в Нокс. Ещё не по дороге как таковой, но уже по накатанной тропе сквозь вырубку. Причём это был отнюдь не первый караван. По словам Фионы, им уже даже предлагали деньги за стоянку и сопутствующую охрану на ночь. Пришлось отказаться — ничего такого не было и в помине. Десять телег вместе с тяговыми животными, даже будучи составленными очень плотно, занимали площадь, сравнимую со всем Гадюкино.
Мир, ну во всяком случае их кусочек мира, стремительно менялся, стряхивая с себя остатки прошлого, как ракообразное скидывало старый панцирь во время линьки. Фалайзу, разумеется, предстояло в этом поучаствовать.
— Как я должен её выловить? — недоумевал дикий маг. — Она играет чёрти когда…
— Ты вчера мне хвастался, что до сессии у тебя появилось свободное время, — напомнила Фиона и, видя, что этого мало, добавила «козырь»: — Тукан работает, а у меня беременность. Ты же не хочешь…
Не став договаривать, она многозначительно замолчала.
— Ла-а-адно, — нехотя сдался Фалайз, но уточнил. — А нельзя ей письмо оставить?
— Извещение о выселении, — поддакнул Тукан. — А лучше оставить его здесь, выселить, после чего сказать, что сама виновата — не прочла! Так все делают!
— Не реагирует она на письма, — перебила его Фиона. — Но читает. Вот заодно разберёшься, что там за тараканы в голове насчёт переезда.
— Я всё ещё за силовой вариант, — подала голос Калита.
Оулле в этот момент выразительно и с опаской то ли хмыкнул, то ли крякнул.
— По оценкам скептиков, — жрица посмотрела в сторону рахетийца, — это будет стоить нам холма и всего, что на нём сейчас есть.
— С нуля строить проще. — Вампирша развела руками. — Агрессивная реновация.
