Всего их было около двух десятков и, судя по всему, убить их оказалось не так чтобы очень просто. Большинство было натурально порублено в фарш, и вряд ли это являлось каким-то намеренным садизмом.
— Ни цветов, ни поговорить, ни поцеловать — сразу в дело кинулись, — рассказал пришедшим Тукан, чрезвычайно довольный собой. — К счастью для наших ботов, первым им попался я.
Крестоносец продемонстрировал несколько сомнительных вмятин на своём доспехе и наплечник, выглядевший так, словно его вскрывали консервным ножом.
— Гости-то с востока, — прикинула Фиона. — Паладины сдают.
— Северо-востока, — поправил её крестоносец и куда тише добавил, — очень повезло, что почти все рахеты были на месте.
Жрица кивнула, показывая, что уловила намёк, и поставила у себя в уме галочку поговорить на тему ночных дежурств с бригадой «Эдельвейс».
Её вновь отвлекли. На этот раз шум шёл от лесной опушки на западе села, где располагалась вырубка. И вновь тревога не соответствовала ожиданиям. Шумели, собравшись в кучу, боты. Здесь были все, но ключевыми лицами действия являлись Петлович и Венди, которая, похоже, переквалифицировалась из лесоруба в революционеры. Для этого она обвела глаза чёрной тушью или, вероятнее, сажей и распустила свою косу, демонстрируя гриву на зависть длинных рыжих волос.
Помогая себе топором, к счастью, тупой его частью, Венди после короткой драки поставила Петловича на колени. После чего сорвала с несчастного его «корону» и, подняв в воздух, провозгласила:
— Монархии конец! Конец тирану!
Закончилось всё, к счастью, не казнью, а всего лишь демонстративным разрубанием короны. Толпа, увидев это, восторженно загудела.
— Так прервалась древняя династия Петловичей, хе-хе… — утирая слёзы от смеха, пробормотал Тукан и сам же признал. — Какой же абсурд.
Говоря это, он ещё не знал, что Фиона намеревалась вмешаться и восстановить в Гадюкино монархию. Иначе придержал бы свою оценку на пару минут.
Киноварь, тщательно скрывая эмоции, вполуха слушал болтовню Руплета. Его бесконечно умиляла эта сцена своей наивностью. Наёмнику собирались заплатить за то, чтобы он сжёг Гадюкино. Сейчас шёл этап торгов.
Обычно Киноварь избегал подобного рода идиотов — с ними было буквально опасно работать. А нужно быть полным идиотом, чтобы нанимать для своих внутренних разборок незнакомого наёмника. Которому ровным счётом ничего не мешало взять деньги за работу, затем пойти к «другой» стороне и взять денег у них, после чего сдать всю кодлу кому-то ещё. Таким образом, наёмник, не сделав ровным счётом ничего, уходил с тремя мешками денег.
Руплет даже не предлагал аванс. Похоже, вообще не знал, что это такое. Речь шла о всей сумме сразу. Кроме того, разговор происходил прямо в мэрии, разве что не в окружении слушателей и свидетелей.
И всё же Киноварь собирался, поторговавшись, куда же без этого, согласиться. Дело было, конечно же, в деньгах, но не только. Мистер Жаск платил более чем щедро, а главное — регулярно, пока ещё. Однако вечно это продолжаться не могло, да и Руплет недвусмысленно намекнул, что без его дозволения попасть в Вечнозелёную долину не так уж и просто, а нарушать местные законы, даже самые дурацкие, было чревато. Наёмник не любил неожиданности.
Именно поэтому он настолько неторопливо, а вообще-то осторожно сюда добирался. Хотя, конечно, и возможностью подзаработать на дураках, устраивающих примитивные засады, не преминул воспользоваться. Киноварь мог бы преодолеть этот путь как минимум втрое быстрее. Но это неизбежно привлекло бы внимание. Абсолютно лишнее и ненужное.
Наёмник, заплати ему за такое, мог бы добраться сюда и вдесятеро быстрее. Проскакать на коне весь путь за день, приставить нож к горлу первого же трактирщика, после чего ринуться в бой. Вот только такой подход прямо кричал каждому встречному: «остановите меня, я задумал что-то плохое и очень тороплюсь это совершить!», серьезнейшим образом повышая вероятность повстречаться с чьим-нибудь ножом уже у своего горла.
И никто бы не стал слушать про Гадюкино и так далее. Такая спешка у такого профессионала не могла не вызывать интереса у окружающих. Если такое пренебрежение и вправду случалось, а оно иногда случалось, то следовало развернуться и ехать в противоположном направлении. Потому что, с вероятностью миллион к одному, в пункте назначения уже бы находился «комитет по встрече».
Сейчас же у любого постороннего могло сложиться вполне справедливое впечатление, что наёмник оказался здесь абсолютно случайно, без какой-либо конкретной цели.
Заметив, что пока он пребывал в размышлениях, Руплет уже закончил говорить. Киноварь сказал:
— Удвойте сумму награды, и я согласен.
— Уд-двоить з-за такую работу… — Эльф сник под взглядом наёмника. — Хорошо. Дайте мне несколько минут собрать деньги.
«Боже, ты что, хранишь такие суммы при себе? Это взятки, что ли?» — подумалось Киновари, который вообще-то рассчитывал на чек в банке. — «Надо было утроить сумму…»
В этот момент Руплет круто развернулся на месте и сказал:
— Я тут подумал…
