— Сходили по грибочки, блин, — вдруг в полной тишине произнёс Оулле и, как будто извиняясь, сразу же пояснил. — Так сказал бы Тукан…
Жрица пару секунд на него недоумевающе смотрела, а потом истерично захохотала.
— Как ты догадался, что нужно искать алхимический огонь? — поинтересовалась Фиона по дороге обратно. — Точнее, как ты понял, что он там вообще будет?
Ответ, как это ни странно для Оулле, начался сильно издали и довольно многословно:
— Когда я ещё служил в корпусе «Африка», рядом с нашим месторасположением находилась деревня. Маленькая — домов десять. Там никто не жил. Туда никто, никогда не ездил и не ходил. Ни мы, ни местные, ни преступники. Хотя там был единственный в округе колодец.
— Он был отравлен? — предположила жрица.
— Насколько я знаю, нет, — пожимая плечами, сказал Оулле и перешёл к сути. — Вся местность на километры вокруг деревни была заминирована. Очень давно. Никто не знал даже примерных очертаний опасной зоны. Мины периодически взрывались. Иногда сами по себе, иногда нет. Хотя мы пытались не пускать туда посторонних.
Рассказ закончился, и повисла тишина. Рахетиец, видимо, не считал нужным делать вывод, считая историю вполне самостоятельной и понятной. Поэтому жрице потребовалось какое-то время понять, что же он хотел сказать.
— В Озёрной федерации или Ноксе знали про грибы! — догадалась Фиона.
— Да. А те, кто напал и захватил форт пару недель назад, — нет. — В этот раз Оулле пояснил свои размышления: — Я успел сосчитать, кхм, восставших. Их было тридцать восемь. Это много для такого сооружения. Даже если все воскресли.
— Вот почему алхимический огонь находился в тайнике — секрет для «своих», — дополнила его жрица и хмыкнула. — Хм, не думаю, что кто-то из тех, кто был в курсе про это всё, сильно радовался такому соседству. — Она оглянулась, но перевал уже скрылся за холмами. — Как бы не намучились мы с этими грибочками. Думаю, что не просто так они там оставались. Если б можно было их выжечь — их бы давно сожгли.
— Ненавижу грибы, — признался Оулле, тоже косясь назад. — Не знаю почему, но боюсь их. Каждый раз как вижу — в дрожь бросает. И подташнивает.
Фиона с удивлением на него посмотрела. Удивляла даже не внезапность этого признания, а то, как оно сочеталось с поведением, виденным ранее в Каменце. Ответ — «никак». Словно бы там и здесь было двое разных людей.
— Ты же вроде… — жрица замялась, — не испугался, нет?
— Я держал себя в руках, — с интонациями удивления от того, что это требует пояснений, сообщил рахетиец. — Ты тоже нормально себя вела. — Подумав, он уточнил свою оценку: — Адекватно.
— Угу, потому что всё время думала, какой истеричкой буду выглядеть на твоём-то фоне, — без всякого удовольствия, даже чувствуя себя немного обманутой, сказала Фиона.
— Извини? — наугад ляпнул Оулле.
— Да не за что, — признала жрица и принялась рассуждать. — Так и надо. Преодолевать страх, не поддаваться ему, но и не притворяться, что его вовсе нет. Жаль, я так не могу…
— Чего? — не понял Оулле и сразу же конкретизировал вопрос. — Чего ты боишься?
Фиона довольно долго молчала. Одновременно собираясь с силами и размышляя над тем, какой же тут ответ на самом деле. Что-то подсказывало ей, что самый простой и лежащий на поверхности в данном случае неверен. Тем не менее озвучила она и его.
— Материнства, — наконец сказала жрица и уточнила. — Глобальнее — ответственности за других.
Теперь уже Оулле удивлялся и долго думал, прежде чем переспросить:
— Ответственности? Но ты же… ответственная! — Он не дал ей вставить ни слова. — Постоянно переживаешь за остальных. Контролируешь их. И следишь как за детьми. Ты не правитель, а родитель.
Аналогия, конечно, была специфичной и больше напоминала претензию, но Фиона всё равно впечатлилась и задумалась. Она как-то и не воспринимала происходящее с такого угла. Просто делала всё, чтобы Гадюкино оставалось на плаву. Буквальное «делай, что должно, и будь что будет», только с полной самоотдачей. Если это означало нянчиться с Петловичем или другим ботом — нянчилась. Требовалось заниматься какой-то ерундой вроде посадок кокосов — пожалуйста, не жалко ни сил, ни времени.
От размышлений в частности и разговора в целом её отвлекло срочное сообщение из села, присланное Туканом.
— На них напали! — крикнула жрица, переходя на бег.
Следом за ней, не сказав ни слова и даже не ухмыльнувшись, побежал рахетиец. Фиона не сразу даже сообразила, что так и не сказала на кого «них» напали-то.
Тревога и беготня ею вызванная оказались не то чтобы ложными, скорее ненужными. Присутствовавшие в Гадюкино игроки справились сами, а к моменту прибытия Фионы с Оулле уже заканчивали сваливать тела нападавших в кучу с недвусмысленной целью.
Это были здоровенные, под два с половиной метра ростом и такие же в ширину, то есть практически квадратные, верзилы с серо-чёрной кожей. По характерной нижней челюсти, заметно выступающей вперёд, и клыкам становилось понятно, что это какой-то вид орков. Их массивные, примитивные на вид доспехи, также окрашенные в тёмные тона, носили знак в виде перечёркнутого наискось круга.
