Дикий маг понял, что она намеренно избегала каких-либо точных формулировок. Причина была проста: предводитель паладинов слышал лишь отдельные слова, но не их общий посыл. Так он уже услышал слово «договориться», а теперь вот вцепился за «спасти».
— Кого вы собрались спасать? Нам не надо спасение. У нас всё хорошо. Просто отлично!
Звучало это очень наигранно, что в свою очередь свидетельствовало, что произносила это та часть Магистра, которая вполне трезво оценивала происходящее. К сожалению, на остальное трезвого рассудка уже откровенно не хватало.
— Нам не нужна помощь посторонних! Мы привыкли со всем справляться сами! И в этот раз тоже справимся.
Предводитель паладинов вдруг запнулся, моргнул и словно вновь их заметил. Начисто при этом позабыв о предыдущих фразах. Более того, в этот раз он узнал Фиону, что оказалось, конечно же, только к худшему.
— Ты!!! Ты та мерзавка, что пыталась обмануть меня! — Он резким движением подскочил к мечу, лежавшему под слоем бумаг. — Шпион! Враг! Уже и сюда пробрались!
Вид у него сделался совсем уж нездоровым, а во взгляде и вовсе исчезли всякие намеки на разум. Жестами показывая, что им лучше уйти, перед Магистром стеной встали Матаракша и Горац, загораживая ему весь обзор. Это несколько успокоило предводителя паладинов, но на общей бесперспективности затеи с ним договориться никак не сказалось. Фиона с непроницаемым лицом закрыла дверь.
— Мда, — только и смогла сказать она, погружаясь в размышления.
Фалайз видел, что те уже далеко за пределами Дракенгарда. По итогам этого «разговора» жрица просто списала паладинов со счетов. Об этом же говорила и её сказанная едва слышно, полная разочарованного недовольства фраза:
— Похоже, всё же придётся договариваться с Никой…
Такое отношение было для дикого мага сродни пощечины, приводящей в чувство. Его обуял праведный гнев. Не только на Фиону, но и на остальных окружающих. Сошёл с ума один Магистр, но, кажется, это было крайне заразительно. Настолько, что даже предельно кратковременное пребывание в его кабинете негативно сказывалось на рассудке. Иначе нельзя было объяснить, почему все вокруг считали безумца, который и двух фраз связать не мог, своим лидером и даже слушались его.
— Ты чего? — спросил Фалайз, не скрывая того, что сердился.
— А? — непонимающе воззрилась на него Фиона. — Да так, похоже, что нам нечего тут ловить… ну, ты и сам всё видел. Это был наш лучший вариант, мда.
— Ты с ума сошла⁈ — злясь всё сильнее, воскликнул дикий маг.
— Что… — Жрица странно на него посмотрела и уточнила, наконец задав правильный вопрос: — Что ты имеешь в виду?
— Зачем слушаться этого психа?
Изогнувшись под жаром праведного гнева, внутри Фалайза какая-то незаметная деталька, щёлкнув, встала на прежнее место. Он не только понял, что надо говорить, но и кому. Им вовсе не требовался Магистр. Судя по увиденному, в текущем состоянии он и своим подчиненным исключительно мешал, отвлекая их от куда более здравых идей, чем любые из тех, что могли сейчас прийти в его полную безумия голову.
Дикому магу стало стыдно за этих игроков, которые слушались этого сумасшедшего. Наверняка они всё прекрасно видели и осознавали, но упрямо не желали самостоятельно распоряжаться своими действиями. Стало Фалайзу стыдно и за себя, что он, поддавшись негативным эмоциям, позволил себе усомниться. Причём ладно паладины, но ведь сомневался он в друзьях главным образом.
Нет, конечно, какая-то страховка на случай неудачи никогда не была лишней. Но не такая, как в случае с бомбой Кси-Ксы. Оулле был прав, но лишь отчасти. То, что такое оружие попытаются повторить, являлось лишь одним из возможных исходов, которые не противоречили один другому. Бомба могла сработать излишне сильно — алхимичка сама упоминала, что та уничтожит Вечнозелёную долину и даже «немного» больше. Бомба могла достаться монстрам. И, что ещё хуже, она могла достаться людям, у которых вообще никаких сомнений никогда не возникало насчёт своих действий и их последствий. «Всё ради цели» плавно перетекающее в «что угодно ради моей мечты». В связи с этим дикий маг твёрдо вознамерился не просто отказаться от этой затеи, он собирался очень серьёзно поговорить с Кси-Ксой. Её надо было остановить, а бомбу — уничтожить, даже если она сама считала иначе.
Но прежде Фалайз обратился к паладинам. Внимание к себе привлекать даже не потребовалось. То, с каким видом дикий маг вышел во внутренний двор, с каким гневом на лице и чуть ли не снеся перед собой излишне медленные и скрипучие ворота, привлекло более чем достаточно внимания. Не требовалось говорить и что-то особо заковыристое или приводить какие-то особо замудёрные аргументы. Паладины в основной своей массе представляли специфичных, но не глупых и не безумных игроков. Обычные люди, объединенные какой-то идеей, в данном случае очень здравой и хорошеей идеей.
