Не то чтобы это являлось какой-то тайной. Просто ей хотелось узнать мнение изнутри коллектива бывших рахетийцев. При этом нельзя было сказать, чтобы игроки из бригады «Эдельвейс» в присутствии Фионы страдали переизбытком искренности и желанием поделиться внутренними переживаниями или своими планами. Нет, они-то, конечно, отвечали, но коротко и общими фразами.
— Уходят с паладинами, — тоже кратко, но по делу сообщил Оулле. — На север.
— Решили продолжить заниматься, — жрица осторожно подобрала подходящее выражение, — эм, любимым делом?
Вот здесь рахетиец заметил и, что важнее, понял иронию. И потому ответил ещё более кратко:
— Да.
— А ты?
— Что? — не поняв или, скорее, сделав вид, что не понял, уточнил рахетиец.
— Не думал пойти с ними? — как можно терпеливее продолжала расспрос Фиона.
Ответа пришлось ждать некоторое время, но он вышел на удивлением живым и человечным. А ещё очень искренним.
— Нет. Я готов защищать свой дом — это место, но не более того, — заявил Оулле. — Хватит с меня войн в местах, где нет названий, а есть только координаты. Лучше я буду делать табуретки, полки и прочую, кхм, фурнитуру.
Сказано это с душевным теплом, мягким и уютным, но за этими словами скрывалась решимость, сравнимая по прочности с лучшими сортами стали. Это была позиция человека, который привык делать свой выбор один раз и насовсем. И пускай не всегда в прошлом такое упорство заканчивалось к лучшему, однако в данный момент оно было направлено исключительно во благо.
— Многие скажут, что фурнитура — странный выбор, — усмехнувшись, оценила Фиона, внимательно наблюдая за реакцией.
— А ты что?
— Я? — Жрица приятно удивилась такому переходу и, улыбнувшись, ответила: — Я скажу, что искренне рада за тебя, Оулле. — Она развела руками. — Что ещё можно сказать в такой ситуации?
— Почему у меня такое чувство, что мы прощаемся? — со свойственной ему прямотой осведомился рахетиец.
— Потому что, к сожалению, так и есть.
— Это обязательно?
— Да. — Жрица приложила палец к губам, призывая не задавать поспешных вопросов. — Всему своё время.
Новая мастерская Оулле
Мистер Жаск оказался хитрее всех, с кем Кара сталкивалась раньше. Хуже того, он оказался также куда более активным и сноровистым. Их встреча выглядела сущим совпадением, невероятным стечением обстоятельств. В нетипичное время — глубокой ночью. В нетипичном месте — посреди непролазного леса. Это ясно и однозначно сообщало: случайностью это событие ни в коей мере не являлось.
За Карой охотились и ранее. Было за что и без взрывов невиданной прежде мощи. Очень многие погорели на этом, когда сначала брали заказы, а затем, умаявшись, потратив кучу сил, времени и денег, уходили ни с чем. Нежить очень хорошо знала главный принцип такого рода «салочек»: не надо прятаться, уходить на самое дно и стараться не дышать. Напротив, лучше всего будет держаться рядом с преследователями, постоянно создавать иллюзию, тень на стене, что, ещё чуть-чуть, вот-вот, руку протяни — и они её настигнут.
Однако Мистер Жаск, как оказалось, знал, что не надо гоняться за тенями и иллюзиями. Не надо гадать, где Кара будет завтра. Не надо думать, во сколько она там окажется. Ловить требовалось здесь и сейчас.
Погони толком и не было как таковой. Выйдя из игры в одно время, на безопасной поляне, и зайдя в неё парой часов спустя, Кара обнаружила вокруг себя всё ту же поляну, но с клеткой, внутри которой она и оказалась. Разумеется, и пары минут не прошло, как здесь был уже и сам ловчий, надменно ухмылявшийся и в целом чрезвычайно собой довольный.
— В прошлый раз ты меня пропустил, — заметила нежить мрачно и напомнила: — хотя знал, что я собираюсь делать.
— Считай это инвестицией, — положа руку на сердце, «признался» Жаск. — Кем ты была до взрыва? Никем. Кто тебя искал? Почти что никто. А сейчас?
Вопрос был риторическим. За Кару не просто назначили награду. За неё пообещали буквальное «что угодно», причём в любом количестве. Даже за информацию о месторасположении нежити предлагали как минимум шестизначные суммы. Её же саму в этом всём волновал, в первую очередь, вопрос иного рода:
— Откуда они знают, что это моих рук дело?
— Ну-у-у-у… — Мистер Жаск для вида почесал протезом затылок. — Пропуская пару звеньев, можно сказать, что это я им указал на виновников. — Он осклабился сильнее прежнего. — Ещё одна крайне выгодная инвестиция.
Прекрасно осознавая, что клетка, даже если она тут всего одна, поддастся, только если её откроет извне человек с ключами, то есть сам Жаск, Кара пошла несколько иным путём:
— Мы можем договориться.
— Охохохо, что⁈ — притворно изумился тот, посмеиваясь. — И что же ты мне предложишь?
— Фрайк знает безопасный путь вплоть до самой Старой столицы — города из золота и слоновой кости. Кто окажется там первым — получит всё.
Прежде чем ответить, Жаск провёл острыми кончиками протеза по решётке, издавая до боли неприятный скрежет. Металл словно визжал от боли. Вдоволь насладившись реакцией на эти звуки, Мистер Жаск отказался:
