Покупатель был так растроган таким внезапным предложением, что оставил им вдвое больше необходимого, и, даже не пискнув про сдачу, скрылся со скоростью ветра. Зелье он и не пытался забрать. Уличные «торговцы», проводив его усмешками, оглядели полупустые улочки Заводного города.
— Мда, пустеет местечко, — протянул Лензор. — А мы тут только начали разворачиваться! Только дело пошло!
— Угу, полгоры разворотило, — поддакнул Снекер. — Бежит народ. И нам пора, пока всё бабло на восток не ушло.
— Я слышал, там счас такие темы есть — деньги рекой течь будут! Если вовремя вписаться…
Несмотря на то, что большая часть их прежних «авантюр» окончилась в лучшем случае ситуацией, когда все остались при своих, «торговцы» даже и не думали прекращать попыток. Напротив, неудачи лишь их раззадоривали.
Прежде чем отправиться в штаб и разобраться с ждущими там представителями Озерной федерации, Фиона, предварительно попросив стражников оповестить всех присутствующих в игре, что будет собрание, и забрав из хранилища увесистый ящик, отправилась искать Оулле. Ситуация получилась крайне ироничная: удалось отыскать его самого, но не место, где рахетиец обычно пребывал.
Импровизированную мастерскую, скрытую за стеной кустарника, как и довольно большой участок леса вокруг, срубили, расчищая место для какой-то постройки или даже сразу нескольких. Сущее варварство по отношению к природе, но с другой стороны, городку нужен был строительный материал, а игрокам надо было где-то работать и складывать пожитки. К тому же Вечнозелёный лес отвоёвывал «своё» с такой скоростью, что, стоило зазеваться на недельку-другую, и всё станет так, как было до появления здесь игроков.
— Сказали, что здесь будет гильдейская мастерская, — не пожаловался, а просто сообщил Оулле, кивая на лесорубов.
— Ты мог бы, ну-у-у, мне сказать — я бы позаботилась, чтобы тебя не трогали.
— Зачем? Они сразу ко мне и обратились. — Рахетиец пожал плечами. — Я не против. Только попросил рабочее место.
— И как? — догадываясь, каким будет ответ, уточнила жрица.
Оулле в ответ показал небольшой деревянный значок с двумя скрещенными топорами. Довольно невзрачная штуковина, но для самого рахетийца она явно представляла немалую ценность. Разумеется, сугубо символическую.
— Сказали, что будут рады меня видеть.
— У них будет чему у тебя поучиться, — дипломатично отметила Фиона.
— У меня и вправду начали очень неплохо получаться табуретки, — всерьёз заметил рахетиец. — И полки. Говорят, что я хорошо делаю полки.
Фиона деликатно улыбнулась, не собираясь как-то это заявление комментировать. И потому сменила тему, вспомнив про принесённый ею ящик:
— Точно! Совсем забыла. Это тебе, небольшой подарок… просто так. — Она замахала руками в ответ на очевидную реакцию. — Не от меня. Попросили передать. Помнишь Лексенда?
Рахетиец тем временем открыл ящик со слегка поистёршейся эмблемой в виде пилы и надписью с завитушками «Лучшие пилы». Внутри обнаружились ещё ящики, уже поменьше, но всё с той же эмблемой. В некоторых находились столярные инструменты, в других — расходники вроде свёрл или полотна для пил. В третьих — новые ящички ещё меньше прежних. И хотя сложено всё было с маниакальной аккуратностью, выглядели инструменты не слишком притязательно, нисколько не претенциозно или ярко.
Увидев такой набор на полке магазина, а также ценник под ним, далекий от работ по дереву игрок вроде самой Фионы прошёл бы мимо, покрутив пальцем у виска. Тем не менее более качественного столярного инструмента, нежели у «Лучших пил», в игре было не сыскать. И Оулле это прекрасно знал — у него аж глаза загорелись.
— Когда у нас тут это всё завертелось-закрутилось, — рассказала Фиона, с умилением наблюдая за детским восторгом, — Лексенд со мной связался. Ну, и слово за слово — сам понимаешь, коснулись и твоей роли в происходящем. Кажется, он проникся к тебе уважением.
— Это очень дорогие извинения, — с намёком заметил рахетиец, заметно подостывший к инструменту, когда выяснился его отправитель.
— Когда мы последний раз виделись, мне Лексенд показался достаточно взрослым мальчиком, чтобы самому решать, как ему извиняться и всё такое.
Оулле скорчил гримасу, будто бы его не убедил этот довод. Однако Фиона мгновенно поняла, что тут скорее требовалось ещё чуть-чуть уговоров и не более того. Что она и сделала, добавив:
— К тому же, если попытаться его вернуть, скорее всего, ящик просто украдут. Это раньше эта коробка стоила как золото. Сейчас же золото впору измерять такими вот «извинениями».
Этого вполне хватило, чтобы разговоры про «слишком дорогой подарок» никогда больше не повторялись. Жрица же, убедившись, что инструмент непременно будет использован, осведомилась осторожно:
— Твоих сослуживцев что-то не видно. Не знаешь случайно, куда они все подевались?
