— Нам точно надо туда лезть? Может… — начал дикий маг неуверенно.
У него эта вся затея вызывала всё больше и больше вопросов к благоразумности данного поступка. Всё вокруг кричало о том, что дальше их ждут исключительно неприятности.
— Мы всё ещё не знаем, кто или что внутри, — оборвала его Фиона и добавила: — это может касаться нас, пускай и опосредованно.
— Кто бы там ни был — они взяли пленных, — сообщила Калита задумчиво. — Не знаю мобов, которые бы брали пленных.
— Игроки? — предположил Фалайз, с опаской озираясь.
— Будь это так, ты бы уже висел по окрестностям, подорвавшись на какой-нибудь мине. Или угодил в засаду. Дураков вот так грабить и следить нету, — размышляла вампирша вслух. — С другой стороны, если тут мобы, то где хоть что-нибудь? Хм…
Её раздирал неподдельный интерес. Конечно же, Калите не было абсолютно никакого дела до Лексенда и его проблем, но вот выяснить, кто именно здесь обитает, стать своеобразным первооткрывателем она безусловно хотела.
Поняв, что спорить тут бесполезно, Фалайз притих и замер, принявшись копаться в недрах интернета. На осуществление задуманного ушло пять минут. Всему виной была ошибка, в результате которой материализовался издевательски хохочущий имп, которого пришлось придушить на месте, чтобы не шумел. Наконец мир дикого мага, а следом жрицы окрасился в почти равномерный серый цвет. Калита же от такого «усиления» насмешливо отказалась:
— Я и так неплохо вижу в темноте. И не только серо-серую серость.
На самом деле она преувеличивала. Вампирское ночное зрение отличалось сугубо удобством пользования — его не требовалось «включать» или «выключать» — и отсутствием характерной ряби.
— Напоминает древний телевизор, даже помехи есть, — привыкая к новой, не слишком разнообразной палитре цветов, сказала Фиона. — Сойдёт.
Стараясь особо не шуметь, они вошли в расселину. Первые пару метров она представляла из себя нечто более, нежели трещину в скале, достаточно широкую, чтобы прошёл человек, не особо затрудняясь. Эльфы, вроде Фалайза и Калиты, здесь тоже неплохо себя чувствовали, хотя для них потолки, особенно своды, были низковаты. Однако чем дальше группа продвигалась, тем шире и выше становилась расселина, превращающаяся в полноценную пещеру; больше им попадалось на глаза явно рукотворных вещей.
Например, старая лампа, аккуратно стоящая на криво обтесанном камне, или арка, вырезанная в скале рукой неизвестного мастера. Тот не только сделал некий малопонятный во всеобщей серости ночного зрения узор, но и вплел в него некую, опять же непонятную историю в картинках.
— Комиксы, — заметила Фиона полушёпотом с усмешкой.
— Угу, манга, — добавила Калита, указывая, что история идёт справа-налево.
Теперь уже Фалайз преисполнился интересом, но остановиться и поразглядывать рисунки ему никто не дал даже минутки. За аркой обнаружилось большое круглое помещение с винтовой лестницей, сложенной из чего-то слишком сильно напоминающего могильные плиты. Вела она вниз, причём на немалую глубину. И это был единственный путь дальше.
— Здесь на стенах тоже что-то есть, — приглядевшись, прошептал с восторгом дикий маг.
Остальные его радости не разделили, особенно жрица:
— Это какая-то могила.
— Возможно, наша, — едко заметила вампирша.
— Последний: об увеличении ассигнований на расходы армии и флота в связи с угрозой войны. Таким образом, на повестке заседания находятся двенадцать законопроектов, городскому собранию предлагается проголосовать пакетно…
Герольд вещал с таким энтузиазмом, что видно было сразу — он отрабатывал каждый медяк, полученный им от Таппена. На собравшихся это не произвело особого впечатления. Они зевали куда больше и чаще, чем просто разбуженные посреди ночи люди.
Сегодня городской управляющий пошёл на хитрость: провёл городское собрание посреди ночи. Таппен знал, что Ника, пользуясь своей должностью народного трибуна, будет ветировать любой законопроект, кроме снятия блокады. Но для этого ей надо было появиться в игре. К его огорчению, трюк не удался — Нику кто-то предупредил, и она присутствовала в зале.
Сонная, злая, она тем не менее нашла время для того чтобы прихорошиться и вырядиться. В ночной полутьме зала соединений, среди повальной серости одежд собравшихся, Ника напоминала алый росчерк кисти на чёрно-белом изображении. Кроваво-красным было не только платье, но и помада, а из-за не очень хорошего освещения казалось, что и глаза её светятся.
Ника терпеливо дождалась, пока бот-глашатай договорит. И даже «подарила» пару мгновений, даря ложную надежду, что не будет вмешиваться. После чего хладнокровно подняла руку и громко, отчётливо, так, чтобы даже у напрочь глухих секретарей не возникло сомнений, произнесла:
— Ветирую.
Не успела она договорить, как со скамьи, где располагались члены городского собрания — тринадцать представителей крупнейших городских гильдий — раздались полные разочарования и возмущения возгласы. Выходило, что их подняли посреди ночи и заставили отсидеть положенный регламент впустую.
