Ноги ещё не регенерировали до конца, поэтому подняться получилось у него совсем не с первой попытки. Циклоп в ответ невнятно махнул рукой, словно пытаясь дать кому-то оплеуху. Однако по скорости и неровности этого движения становилось понятно, что этот «кто-то» ушёл отсюда как минимум ещё неделей ранее.
— Как посмел ты, жалкое отродье, пленить меня? — раздался женский голос, немало напоминающий змеиное шипение. — Твои муки будут вечной усладой для моих глаз!
Когда Йенинаг появилась во всём своём ужасающем великолепии, как будто случилось локальное затмение. Во всяком случае, на пиратский лагерь и округу опустилась полутьма, как во время позднего заката. Наслаждаясь появившимся ужасом в глазе циклопа, суккуб вскинула руку, будто бы что-то сжимая. Торналь, а следом за ним и все оставшиеся на берегу пираты, собравшиеся поглазеть на бой, попадали на колени, принявшись корчиться от боли.
— Запоминайте эту боль! Она с вами…
Пафос стоял неимоверный. Буквально витал в воздухе, однако Тукан всё испортил, громко зевнув. Йенинаг он невзлюбил ещё с прошлого боя и запомнил. Как непосредственно тот непомерно долгий бой, так и суккуба, повинного в этом.
— Можно побыстрее? — убедившись, что его заметили, попросил крестоносец. — Или тебе опять врезать?
— Не трогай её! — во весь голос закричала Фиона, позабыв про скрытность.
Она слишком хорошо знала своего друга, чтобы понимать — в этом конкретном случае Тукан в карман за словом не полезет и вправду врежет. Поморщившись, крестоносец сделал вид, что было необходимо поправить волосы именно резким движением руки, и отошёл чуть в сторону.
— Продолжайте свой пафос. — Он демонстративно зевнул. — Нам всем крайне интересно.
— Не можешь ты подыграть, да? — едко поинтересовалась жрица, подходя ближе и тоже без восторга наблюдая за суккубом, предвещавшем пиратам всевозможные беды.
— Оспадя, и тут подыгрывать. — Тукан закатил глаза. — Всем и везде подыгрывать. Не мир, а театр какой-то, и кое-кто в нём подыгрывальщик.
— А ты в нём актёр, — не стала спорить, но исправила слово Фиона. — Неужели сам не видишь и не понимаешь, что это бывает полезно? Ну вот хоть сейчас, например.
— Понимаю. Удержаться не могу. Если постоянно играть по правилам этого говёного мира, он быстро превращается в так себе местечко. Серое, скучное и вообще крайне неприятное.
— О-о-о, кого я слышу, мистер нигилист? — ехидно уточнила жрица, как будто знакомясь.
— Я не… — растерянно начал Тукан.
— Это тот, кто идёт против течения, а не нудист, — вмешалась Фиона. — Общественного течения.
— А-а-а. Да, я такой. Всегда в другой струе.
— И как, нравится? — не то чтобы требуя ответ, спросила жрица.
— Мне — очень! — Тукан ухмыльнулся на миг, после чего резко помрачнел. — Тем, кого этой струёй обдаёт, — не всегда.
Тем временем Йенинаг наконец закончила грозить всеми смертными карами и в целом развивать свою сюжетную линию — что-то там про повелителя демонов, вторжение, обречённый мир. Прихватив с собой души пиратов, она исчезла.
— Фалайз, ты там как? — поинтересовалась по связи Фиона. — Корабль уже довольно далеко отошёл от берега.
— Знаю-знаю, — суетливо ответил дикий маг, как будто чем-то крайне озадаченный. — Мне надо добыть огонь и срочно!
— Почему у тебя нет маны? И нафига тебе огонь? — сверившись с интерфейсом, задал более важные вопросы Тукан.
— Мне надо поджечь рог!
— Какой рог?
— Рог суккуба. Он…
Что именно произойдёт, если поджечь рог суккуба, было отлично видно не только из бухты. Ослепительную вспышку, на миг затмившую собой солнце, наверняка заметили и с противоположного берега моря.
— Ну, мы посылали его взорваться — он взорвался, — оценивая разрушения, присвистнул крестоносец, закрываясь от поднявшегося ветра. — Эффектно даже чуть сильнее, чем обычно.
Бухта если не прекратила своё существование мгновенно, то уж точно была обречена исчезнуть. Взрыв поднял гигантскую волну, накатившую на побережье вплоть до самого леса. Помимо этого пострадали скалы, особенно природный волнорез — от него фактически ничего не осталось после дикого мага. Про пиратский корабль и говорить было нечего — он испарился без следа вместе со всей командой.
— Круто, я взял сразу четыре уровня! — раздался полный щенячьего восторга голос Фалайза. — Я теперь пятьдесят третий!
На лице Таппена отпечаталась непередаваемая смесь из азарта и ликования, измученного морально человека, перед которым замаячила возможность наконец прекратить свои мучения. Когда он прочёл доклад о происходящем на побережье Вечнозелёной долины — о вспышке и особенно о том, что кто-то, по всей видимости, захватил и зажёг маяк, — городской управляющий аж встрепенулся и подхватился на ноги, потирая руки в предвкушении. Знающие его, видя такое оживление, могли бы подумать, что этим персонажем управлял кто-то посторонний. Настолько поведение отличалось от обычного и тем более публичного.
— Это оно! Оно! — не сдержавшись, возвестил Таппен.
