Дело состояло в том, что бывший лагерь пиратов стремительно уходил на дно морское. Вместе с ним туда же собиралось отправиться несколько тонн весьма ценной добычи. Причём «несколько» было очень приблизительной, явно преуменьшенной оценкой. Чтобы было не так обидно от осознания масштабов трагедии.
За всё время, что никем не преследуемые пираты в этих водах грабили терпящие бедствие суда, они натащили в свой лагерь столько добычи, что её хватило бы на оснащение отнюдь не маленькой армии, включая сопутствующую инфраструктуру и логистику. Правда, с хранением всего этого богатства у морских разбойников имелись определённые сложности. По каким-то малопонятным причинам боты ничего не делали для того, чтобы их добыча хранилась надлежащим образом. Она была просто свалена кучами: без сортировки, под открытым небом.
Спасти абсолютно всё не представлялось возможным, даже будь у игроков в десять раз больше времени и рук. Тогда как лагерь заметно подтопило уже на второй день после учинённого Фалайзом взрыва. По всему выходило, что ещё день, максимум два, и воды станет столько, что за добычей придётся нырять, что автоматически сделает задачу непосильной.
Одним лишь подъёмом уровня воды дело не ограничилось. Водная стихия подгадила ещё одним способом: в Вечнозелёную долину пришёл туман. Вернее сказать, туда пришло потепление, из-за которого вся многочисленная влага из луж, канав, озёр и болот начала днями напролёт висеть предельно густым и неприглядным слоем в воздухе. Видимость была на уровне «не вижу своих вытянутых рук». Это особенно комично выглядело в случае долговязых эльфов — Фалайза и Калиты. Они, стоя в меру прямо, не видели не то что своих ног, но даже пояс не каждый раз различали в дымке.
Помимо неживой природы и её неумолимых законов спасению чужих материальных ценностей мешали пресловутые гарпии, то ли привлечённые взрывом, то ли потревоженные им. Так или иначе, они, круглосуточно дежуря над бухтой, очень мешали сделать самое очевидное в текущей ситуации — перетащить груз из тонущего лагеря в место, куда вода либо не доберётся, либо доберётся, но потом. Если удавалось добежать до добычи, схватить, сколько позволяла грузоподъёмность, и без боя добежать до кромки леса — это был феноменальный успех. Чаще всего работать приходилось по схеме «одни отвлекают — другие носят».
Будто этого мало, заметно активизировались лесные обитатели, а именно волки — их привлекли игроки, снующие туда-сюда в тумане, представлявшие собой довольно лёгкую добычу. Во всяком случае, более лёгкую, нежели всякие зашуганные олени. Даже высокоуровневая Калита, будучи нагруженная ящиками и тюками, стоя посреди непроглядной белой мглы, при внезапной атаке представляла из себя довольно уязвимую цель. Про остальных и говорить было нечего.
Вот и получилось, что всё живое и разумное народонаселение Гадюкина было спешно мобилизовано ходить кучкой к побережью и обратно. Такое решение, при всех его недостатках, очевидных и не очень, позволило, отбиваясь от постоянных нападений, спасти хоть что-нибудь. И то не каждый раз: всех игроков, кроме вампирши, успели по разу, а то и по два убить в процессе грузопереноса. Благо, рядом находились те, кто забирал вещи павших.
— Игра как будто нам мстит! — пожаловался Фалайз, возродившись после того, как его схватили гарпии, некоторое время поигрались, после чего сбросили на скалы. — Один раз повезло, и на тебе — чёрная полосища, представляешь⁈
— Пледставляю, балин, — тоскливо прогундосил Петлович.
Гадюкинских ботов таскать ящики не брали. Не хотели рисковать. Даже игроки на это дело ходили почти что без снаряжения, а его хоть собрать можно было. Убитого неигрового персонажа собрать обратно не получалось как ты ни старайся.
Вместо этого народонаселению поручили лесозаготовки, а также очень осторожную охоту силками. И если первое худо-бедно получалось, не в последнюю очередь благодаря опытному лесорубу, то вот в силки чаще всего попадались сами охотники. Дикий маг подозрительно посмотрел на старосту, а затем на недавно построенную землянку с наглухо закрытой дверью:
— Вы её просили уйти?
— Плосили, балин.
— Что она сказала?
— Она ничего не сказала нам, балин, плосто заклыла двель. — Петлович сделал мученическое выражение лица. — Вещи наши выкинула…
Фалайз задумчиво подошёл к землянке, убеждаясь, что единственный вход в неё всё так же запечатан хитрой системой из рун, ловушек и прочих крайне неприятных на вид вещей. По оценкам Оулле, всё это, если оно сработает примерно в один момент, разнесло бы холм на куски. А именно так и было, судя по всему, задумано.
Что именно произошло здесь плохо понимал не только он, но и даже обычно всезнающая Фиона. Небольшое расследование показало, что некто, кого боты смутно охарактеризовали как «девушка с синей кожей и большой кучей вещей», пришёл в Гадюкино посреди ночи, разбудил ботов, выгнал их из землянки, после чего занял её, закрыв за собой дверь весьма экстравагантным образом.
