Я же молча прошла к шкатулке с драгоценностями. Броши там не было. На лбу выступила испарина. Неужели мне это только приснилось? Да, нет. Я совсем не спала. Всё это взаправду было.
– Ещё меня интересует, как вы смогли забрать из моих покоев брошь?
Повернулась к декану, взглянула на него с изумлением.
– Так, её в шкатулке нет, хотя сама утром туда бросила.
Аристарх нахмурился и подошёл ко мне, отстегнул брошь с платья. Я даже и не заметила, когда она там появилась. Теперь у меня началась настоящая паника.
А следующие три часа мы проводили эксперименты. И куда бы ни прятали эту пакостную вещь, она всегда появлялась на лифе платья. Мой маникюр нещадно пострадал. Декан не стеснялся в выражениях.
– Может, отложим на время поездку к вашим родителям и отправимся в академию? – предложил измученный тяжкими думами Аристарх, когда мы наблюдали за заходящим солнцем в саду.
На накрытом для нас столе красовались мои любимые сладости, исходил ароматом шиповника свежезаваренный чай.
Мне от этого предложения стало ещё печальнее. Летний тёплый воздух вдруг обернулся предгрозовой духотой. Дышать стало трудно. Взглянула на свои дрожащие пальцы. Ответить не было сил. Я всё же скучала по родителям всё это время. А вся эта ситуация сбивала с привычного боевого настроя.
Аристарх Валерьевич сжал мои руки в своих. Я подняла на него взгляд. Вот это же я задумалась. Не заметила, как он оказался рядом, присел на корточки. И какой же у него взор. Чистый, синий. Лазурит.
– Я с вами в любом случае какое бы решение вы ни приняли. Понимаю, что вы тоскуете по родным. Тогда давайте не будем тянуть с отъездом.
– А как же Елиз…
– Она всё поймёт, – декан прикоснулся губами к моим рукам.
Нужны ли все признания в любви, когда несколько жестов и взглядов способны передать все чувства человека? Нет, пожалуй, они были бы неуместны…
С каждым днём меня всё больше тянуло к Софье. Я уже принял тот факт, что люблю это несносное создание. Портрет Любавы остался в родовом замке.
Матушка спокойно отреагировала на известие о нашем скором отъезде. Лишь шепнув мне на прощание, что такую невесту стоит беречь. Именно этим я и занимаюсь уже два года. Но герцогине про это знать не обязательно, не ровён час, передумает насчёт благословения.
Чтобы попасть из Грозового герцогства в Солнечный край, нам пришлось воспользоваться тремя телепортами и нанять карету. Но на дорогу ушли всего сутки. Утром следующего дня мы уже подъезжали к дому Софьи, которая от волнения всё время поправляла дорожное платье.
– Они будут в ярости, – тихо пролепетала она, берясь за ручку двери.
Удивительно, но к карете не вышел ни один лакей. Дворецкий постарался придать лицу равнодушное выражение, хотя изумление так и читалось во взгляде.
– Граф предупреждён о вашем прибытии, просил проводить в гостиную.
Девушка нервно улыбнулась. Я взял её за руку для поддержки.
В залитой солнечным светом гостиной уже исходил ароматом чай. Софья опустилась на диван, я занял место рядом с ней. Пока мы были одни, решил воспользоваться ситуацией:
– Соня, вы явно тоже заметили, что наша сделка вышла за оговорённые рамки.
Девушка нервно покусала губу, рассеянно кивнула. Возможно, мои слова сейчас и не доходят до её сознания.
– Я не намерен заключать фиктивную помолвку. Она будет самой настоящей. С приходом к алтарю в дальнейшем.
Софья вновь кивнула.
– Да, да. Я поняла.
В этот момент смысл сказанного всё же дошёл до неё. Она округлила глаза, открыла рот.
Быстрым, уверенным шагом в гостиную вошёл граф дель Эмэй. Следом за ним вплыла его супруга.
– Ох! Вы посмотрите, каких людей занесло в наше захолустье! Сама княгиня Софья пожаловала! Что же вы не предупредили, мы бы к карете красную ковровую дорожку выстелили! – голос Петра Яковлевича сочился сарказмом, но в глазах стояли слёзы.
Чтобы между ними не происходило в прошлом – отец скучал по дочери. Графиня же вздохнула, покачала головой и, наплевав на все правила приличия, бросилась к падчерице, сжимая её в объятиях, ничем не отличимых от материнских.
– Ну почему же так долго? Мы ведь ещё прошлым летом ждали тебя домой!
– Так ведь…– попыталась вставить Софья, – Вы же сами…
– Ну хоть строчку можно было написать! – укоризненным тоном заметила мачеха, – Что жива и здорова. Нам ведь всё у ректора приходилось выведывать…
– Так вы обо всём в курсе? – взгляд девушки стал виноватым.
Пётр Яковлевич, наконец, обратил на меня внимание, нахмурил брови. Софья же выбралась из объятий Марии и подошла ко мне. Зная Занозку и беспокоясь, что опять что-нибудь не то ляпнет, я решил, что разговор стоит начать самому.
Шагнул к отцу, протянул руку и представился, далее поцеловал протянутую руку графини. А дальше пришлось переходить к более важному.
– Пётр Яковлевич, возможно, это будет очень неожиданно, но мы бы хотели попросить вас благословить наш будущий брак.
– Это который от слова плохо и некачественно? – оторопело спросил граф, потирая затылок.
– Эм, мы о союзе.
– Можно вопрос, Аристарх? – почти шёпотом спросил отец Софьи, поглядывая на дочь.
– Естественно.
