– Прошу прощения за сомнения, – говорил он в такие мгновения Давиду, – но мне доводилось бывать здесь всего дважды, поэтому неудивительно, что я чувствую себя так неуверенно.
– Напротив, – возразил Давид, – я очень признателен вам за то тщание, с которым вы ведете меня вперед.
Прошагав так минут восемь, они вдруг услышали совиное уханье.
Давид слегка вздрогнул и сильнее сжал рукоять шпаги.
– Кто здесь? – спросил он.
– Похоже на крик ночного хищника.
– Нет, лишь жалкая его имитация, – сказал Давид, знавший в этом толк.
– Может быть. В таком случае это бандиты трубят сбор, и вскоре нам предстоит столкнуться с авангардом их часовых.
– Тем лучше, – сказал юноша, – а то я уже устал от этого странного жужжания в ушах и мне не терпится наконец увидеть кого-нибудь на острие моей шпаги.
Не успел он договорить, как чей-то пропитой голос крикнул:
– Кто идет?
«Черт бы их побрал! – подумал Семилан. – Эти мерзавцы, перед тем как устроить засаду, надрались в стельку».
– Кто идет?! – выкрикнул другой голос.
– Не ваше дело, – надменно ответил Семилан.
– Никоим образом, – поддержал его Давид.
– Тогда вам здесь не пройти, – продолжал голос.
– Это мы еще посмотрим.
И в круге света, отбрасываемом фонарем Семилана, тут же появились два человека – Сатюрнен и Симон.
– Ага! – закричал Семилан. – Негодяи, вы, наверное, из банды Андюса. Вас-то мы как раз и ищем.
– А что нас искать? Вот мы! – сказал Сатюрнен, шагнув вперед, чтобы посмотреть, где стоит Давид.
Бандит держал шпагу наготове и соблюдал осторожность.
– Этот мой! – закричал Давид.
– Тогда мой – другой! – с сухим смешком ответил Семилан.
И во тьме разгорелось сражение. Надо заметить, что преимущество в этот момент было на стороне Давида, который хорошо видел противника, в то время как тот мог наносить удары только наугад. Но вскоре ситуация изменилась.
Видя, что Сатюрнену трудно достать Давида, пока тот оставался в тени, Семилан, сражаясь со своим мнимым противником, вытеснил, будто в пылу боя, бандита из круга света, отбрасываемого лампой, и повел дело так, что теперь освещенным уже оказался юноша.
Но тот слишком хорошо понимал, каким преимуществом обладает, видя перед собой бандита, решившего его убить, чтобы позволить Семилану довести свой маневр до конца, даже не попытавшись свести все его усилия на нет.
Давид внимательно следил за каждым движением Самазана и по мере того, как тот поворачивал лампу, поворачивался вместе с ней.
«А он сильнее, чем я думал», – говорил про себя главарь банды.
– Господин де Самазан! – воскликнул Давид. – Не отходите от меня! Держитесь поближе! Сражаясь бок о бок, мы вдвоем стоим четверых.
Юноша фехтовал, проявляя храбрость, рвение и редкий талант. Он уже пару раз задел Сатюрнена, который стал брызгать слюной от злобы.
Но главная опасность грозила не с этой стороны. Во время разгоревшегося сражения за его перипетиями с неослабевающим вниманием следили две пары глаз. Сентак и Мюлар ждали момента, когда в пылу нападений и контратак двое фехтовальщиков, от которых они хотели избавиться, то есть Семилан и Давид, окажутся под нависавшей над их головами каменной глыбой, чтобы поджечь пороховую дорожку.
В правой руке Мюлар держал зажженный, медленно тлевший фитиль, дым от которого уже учуял Андюс – еще один невидимый зритель этой ужасной драмы.
– Господин де Самазан, – закричал вдруг Давид, – не забирайте в ту сторону, вы погубите меня и в итоге останетесь один против двух противников!
– Где вы? – спросил Семилан, делая вид, что усиленно ищет друга.
– Здесь, сударь, здесь.
С этими словами Давид решительно сделал молниеносный выпад и вновь оказался рядом с Семиланом.
– Вот черт! – прошептал тот. – Этот малыш прилип ко мне, как пиявка. От такого трудно избавиться.
– Значит, вот ты как! – пьяным голосом закричал Сатюрнен. – Если так будет продолжаться и дальше, я не буду торопиться побыстрее покончить с этим делом.
– Держитесь, держитесь, – продолжал Давид, – нам надо немного отступить, проход сужается, и обойти нас с тыла им не удастся.
Семилан, чтобы полностью себя не выдать, не мог отказаться выполнить маневр, которого требовал от него юный друг, но, уступив ему, даже не догадался, что избежал только что верной смерти – отступая, они отходили все дальше и дальше от каменной глыбы, под которой их намеревались похоронить Сентак и Мюлар.
Когда Семилан и Давид отступили на новые позиции, схватка возобновилась с удвоенной силой.
Тем временем Мэн-Арди, Бюдо, Мальбесан и Кастерак продолжали строить самые разные предположения касательно событий, о которых им поведал Андюс.
Время от времени Гонтран припадал ухом к земле и рассказывал друзьям об услышанном.
Когда Семилан и Давид вновь оказались в районе глыбы, которая, по замыслу Сентака, должна была стать финальным аккордом трагедии, Кастерак различил шаги саиля и его верного сеида.
– Вот! Опять! Там есть кто-то еще.
– Прямо собрание заговорщиков какое-то.
– Очень даже возможно.
– Новых персонажей тоже двое.
– Гонтран, может, это те, кого ты слышал в самом начале?
– Да нет.
– Почему ты так решил?
