– Благовоспитанная задница! – весело хрюкнул Роб. Встав на ноги, он выглянул в окно. – Кажись, нас будет поливать весь день. Я пойду вниз и принесу ланчи. Кто со мной?
– Давай я! – Джош неожиданно резво вскочил с матраса. Они открыли дверь, и прохладный воздух слегка разбавил духоту в комнате.
– Как вы вообще это переносите? – спросила я, обмахиваясь рукой.
– Да мы уже привыкли, – невозмутимо ответил Гейб. – Тут бывало гораздо жарче.
– У себя в Колорадо ты, наверное, совсем не привыкла к такой погоде, да, Слоан? – поинтересовалась Клаудия. Она вытащила из косметички какой-то крем и помазала им лицо. От ее взгляда хотелось спрятаться под одеяло с головой.
– У нас тоже бывает жарко, но это не идет в сравнение со здешней печкой, – согласилась я, с трудом заставляла себя поддерживать с ней беседу. Невозможно объяснить, насколько оцепеняюще действовал на меня взгляд Клаудии. Она смотрит сквозь меня, но при этом так, словно обладает властью надо мной и знает все мои тайные мысли и желания. Еще ни с кем и никогда я такого не испытывала. Кто знает, может, и все остальные обитатели нашей каморки чувствуют то же самое, но, если честно, было не похоже.
Клаудия говорила мало, но когда открывала рот, в комнате воцарялось почтительное молчание. Все к ней прислушивались. Все внимали.
Она будто гипнотизировала всех.
Они прислушивались к каждому ее слову, а я, наоборот, не хотела иметь с ней ничего общего.
– Я там никогда не была, – Кайла оборвала паузу. – Всю жизнь просидела в Теннесси и никогда не выбиралась дальше Сент-Луиса.
Дверь распахнулась, и Роб с Джошем внесли в комнату контейнеры с едой – остатки вчерашнего пиршества. Мы погрузились в спокойную беседу. Я предпочитала помалкивать. В то время как остальные взахлеб что-то обсуждали, я наслаждалась возможностью немного уйти в тень и опять погрузилась в мысли о тайнах, что ждали своего часа у меня под матрасом.
Когда снаружи потускнел дневной свет, вся наша компания уже места себе не находила от безделья. Скука становилась невыносимой. Кайла предложила снова сыграть в «Правду или желание». По счастью, Джош простонал в ответ, что эта игра ему обрыдла и мы можем его не считать.
Клаудия почти мгновенно согласилась с ним, и почти все в комнате отвергли это предложение. Кайла нахмурилась, крутя в руках пустую бутылку из-под содовой, но ее глаза тут же снова засветились:
– Тогда, может, «Я никогда в жизни…»?
– Уже лучше, – согласился Гейб, откладывая журнал. Он скрестил ноги и выжидательно поглядел на Кайлу. Впрочем, от «Правды или желания» он тоже не отказывался, и я поняла, что эта парочка готова играть в любой момент во все что угодно.
– Нам что, по пятнадцать лет? – делано возмутился Роб, встряхнув головой. Потом выгреб из недр матраса початую бутылку виски и все-таки придвинулся ближе.
– Все в деле? – громко поинтересовался Гейб, оглядываясь вокруг.
Кайла показала пустую бутылку.
– А больше ни у кого ничего не осталось? И из чего пить будем?
Потихоньку все сползлись в центр комнаты в тесный кружок, держа в руках разнокалиберные чашки и бутылки. Джош повернул вентилятор так, чтобы он дул только на него, но Кайла, злобно зыркнув на него, ткнула пальцем в центр круга.
Идея казалась опасной: если физически от одной мысли о выпивке в такую адскую жару у меня уже заболел желудок, то психологически я чувствовала себя еще хуже. Но я точно знала, что отказываться нельзя. Никогда еще меня так не заботило, смогу ли я стать своей в новой команде.
Суровая правда жизни в том, что все беспокоятся о том, чтобы не выбиваться из коллектива. Даже самые уверенные в себе люди, самые красивые, те, кто пользуется бешеным успехом, и прожженные одиночки. Даже те смельчаки, что всегда упрямо идут своим путем и готовы поклясться, что им пофиг чужое мнение.
Не верьте: все это наглая ложь. Всем важно, кто и что про них думает, это заложено в человеческой природе. Мы появляемся на свет с врожденным стремлением нравиться окружающим, чувствовать, что нас принимают, соглашаются с нами. Что мы часть какой-то общности в этом огромном мире, где каждый сам по себе, и каждый всего лишь в одном неосторожном шаге от вершины счастья до пропасти отчаяния.
Люди говорят, что им плевать, но я убеждена, что необходимость постоянно прислушиваться к мнению окружающих о себе прочно «вшита» в наши мозги. Такова наша природа, а я обычный человек. Но сейчас я переживала что-то небывалое, настолько сложные чувства меня обуревали. Нет, мне и раньше доводилось испытывать отчаянное желание понравиться, но никогда не приходилось идти против своих желаний и намерений, чтобы меня приняли. Пусть я не пользовалась особым успехом в школе, но друзей у меня хватало. И никто меня не сторонился, когда нужен был партнер на лабораторные работы по физике и химии. Меня всегда звали на вечеринки, и на выпускной я тоже с легкостью нашла себе завидную пару.
Я была нормальной девчонкой и нормально вписывалась в компании сверстников.
