Крысы, которых было с десяток, стремительно нападали на человека в белом халате, впиваясь острыми, как бритвы, зубами ему в ноги. Человек орал от боли и пытался отбиваться, но животные реагировали молниеносно. Они впивались в плоть и отбегали с такой скоростью, что у Васильева, наблюдавшего это, зарябило в глазах. Скорость их была неимоверной, в природе крысы не могли перемещаться так быстро. В лабораторию вбежал второй, в камуфляже, и тоже был немедленно атакован. Вскрикнув и споткнувшись, он упал на четвереньки. Крысы немедленно набросились ему на руки, и кисти тотчас окрасились кровью. В дверном проеме с растерянным лицом появился третий. Сообразив, что происходит, он выругался и заорал: «На выход, быстрее! Кто выпустил этих тварей?».
Крысы, удовлетворив, казалось, жажду мести, отдалились от жертв и застыли, выстроившись неровной шеренгой. Преследователи Васильева, матерясь и морщась от боли, выбежали в коридор, с грохотом затворив за собою дверь. Одна из крыс, на морде которой была человеческая кровь, развернулась и взглянула на Васильева. Тот со страхом посмотрел на неё, присев на подоконнике, после чего крепко взялся за оконную раму и повис в воздухе. Было невысоко, под окнами благоухала цветочная клумба, и он спрыгнул, примяв куст роз и оцарапав о шипы руку. Путь к свободе ему преграждал не слишком высокий кирпичный забор старой постройки, за которым, трепаемая ветром, зеленела тайга. Добежав до забора и уже воздев руки, чтобы взобраться наверх, он услышал позади неясный шум. Обернувшись и почувствовав, как спина холодеет от ужаса, он увидел несущегося на него пружинистыми скачками огромного добермана.
Бардаганов давил на кнопку звонка не отрываясь, но дверь в собственную квартиру никто открывать ему не спешил. Наконец щелкнул замок, и на пороге он увидел растрёпанную, с мешками под глазами Марину в домашнем халате. Халат был едва запахнут. Когда она узнала мужа, глаза её округлились от ужаса, рот приоткрылся, из горла вырвался слабый вскрик.
— Не впускаешь уже в собственную квартиру! — прорычал Бардаганов, с грохотом закрывая за собой дверь. — Что, думала — спровадила меня на тот свет?!
— Боже, что это с тобой? — страдальчески, словно не обращая внимания на его злобу, пробормотала Марина и попятилась. — Что у тебя с лицом? И не только с лицом… Тебя вообще не узнать!
— Не узнать меня? Что со мной? А из-за кого это со мной — не хочешь спросить, ты, тварь?!
Он быстро схватил её за горло, словно всадил руку в шею, и ударил ладонью по лицу. Она вскрикнула и попятилась, вцепившись в его запястье. Он втащил её в комнату, швырнул на диван, и снова ударил. Она закрывалась и орала, упрашивала и визжала, но он не обращал внимания и бил куда попало. Наконец, приглушив жажду мести, он отпустил её, тяжело дыша, и отошёл на шаг.
— Хотела так просто избавиться от меня? Связалась с тем уродом!.. Так ты, оказывается, извращенка? Тебе нравятся всякие нелюди?
— А что ж делать, если только нелюди… нормальные! — с дерзостью вскричала она, утирая кровь с разбитой губы. — Ты задумывался хоть раз, что за жизнь у меня?! Да удавлюсь лучше, чем так жить!
— Жизнь у тебя плохая? Да ты всегда имела, что хотела… А теперь решила избавиться от меня? К рукам всё прибрать?! Заперла меня в борделе, чтобы я сгорел там заживо! Но вышло ещё хуже! — он указал пальцем на свое лицо, белое, обросшее черной щетиной, с ужасным ожогом с левой стороны, из-за которого почти не видно было шрама.
— Я не запирала! — заорала Марина, ударив себя ладонью в грудь. Она вжалась в диван, подобрала под себя ноги, строя из себя саму невинность. — Клянусь, не запирала! Я просто прикрыла, автоматически, случайно… Может, они сами защелкнулись!
— Не ври! Сами защелкнулись!.. Я слышал, я помню, как ты проворачивала ключ в замке! Пусть горит, подумала, пусть сдохнет, я всё себе заберу, избавлюсь от него!
Со зверским выражениям лица он снова бросился на неё, нанес пару ударов и потаскал за волосы, но уже без прежнего энтузиазма.
— Не бей, идиот, не бей, я беременна! — решившись, закричала Марина не своим голосом.
— Что?.. Беременна? — Бардаганов даже остолбенел от изумления. — Не от того ли красавца?
— Да! Да, да, да! От него! От тебя разве дождёшься?!
— И ты…. Что? Что теперь? Будешь рожать?
— Не знаю!
Лицо Бардаганова побелело еще больше. Он стоял с ошарашенным видом, изумленный новостью, не готовый к такому. Вдруг глаза его прищурились, и он слегка подался вперед, вглядываясь в лицо жены.
— Да у тебя кожа посерела! Как я сразу не заметил?
— Что? Нет, нет, о чём ты?!
— Всё о том же! Спала с тем уродом, дура! И беременная от него! И теперь сама станешь такой же! Оно ж передается…
— Не ври!.. Избил меня, теперь этим хочешь добить!
Она бросилась в коридор, включила свет и застыла перед зеркалом, вглядываясь.
— Это оттого, что ты ударил меня, — пробормотала она, наконец, с надеждой в голосе.
— На другую щеку посмотри, — снисходительно басил Бардаганов, — на руки посмотри!
— Этого не может быть! Надо что-то делать! Вези меня в клинику, куда угодно, я…
