– Сейчас дойдем, я все покажу. Видеозапись того утра с отметки «11:42» перескакивает сразу на «13:07». На всех камерах. Эти восемьдесят пять минут на зоне Эгг-Ривер пропали… Исчезли… Стерты.
– Ты шутишь? – Ландвик в тревожном недоумении уставился на своего помощника. – Цифра сама себя отредактировать не могла.
– А получается обратное.
– Погоди, я за «Молсоном». – Ландвик озадаченно пошагал в угол кухни, а Сондерс включил ноутбук, собираясь войти в Сеть.
– Ты нашей леди об этом сказал?
Сондерс горько усмехнулся:
– Как же я посмею, в обход начальства…
– Вот это верно. Ценю. Там сидят человек шестьдесят, у которых полный или частичный доступ независимо от того, используют они систему или нет. Придется устроить проверку, выяснить, кто входил и что делал, прежде чем начать жать на тревожную кнопку.
Возле холодильника Ландвик приостановился, снял с печи старинную сковороду – чугунную, с плоским дном (больше декоративная, чем для готовки), – и шарахнул ею Джейка Сондерса по голове. Умный ассистент Ландвика тяжело рухнул с табурета на пол.
Во втором замахе надобности не было, поэтому Неприметный вернул сковороду на печь, вынул из холодильника бутылочку «Молсона» и вырубил ноутбук.
Я пробудился как от знобкого толчка.
Ночами по-прежнему приходилось тяжелее всего, и не было рядом Микки, которая утешила бы после дурного сна. Только это был не сон. Он надвигался медленно, как туман на озеро. Понятно, звучит нелепо, но шел третий час ночи – время, когда разум начинает блуждать в тех местах, где ему не следует. Местах, где представляется немыслимое. И тем не менее я совершенно не спал, цепенея от страха и кружась в одном таком омуте сумрака.
– Прости, Вира, – сказал я своей собаченьке, которая лежала от меня наискосок – в ногах на противоположной стороне кровати – и смотрела в мою сторону. Возможно, я ее разбудил. А может, моя Вира вообще не спит. В любом случае она посмотрела на меня. «Ты чего, папаша?» – говорили ее пристальные, умнющие глаза. – Прости меня, девочка.
Ум фокусировался на боли в плече. На моем провальном бизнесе и как я собираюсь отскакивать финансово после житья в безопасном доме, с отменой ряда занятий и частных тренингов. Что скоро нам с детворой останется варить суп из камешков. Но больше всего я был сосредоточен на Киппи, на рассказе ей о встрече в ТСИ… Правда, этим рамки не ограничивались. Все выходило далеко за пределы. Понимаю, это звучит сентиментально и слащаво, идет вразрез с моим мужским имиджем мачо, но я хотел бы знать о Киппи все. Мне хотелось затеряться в ее мелочах. Какой у нее в детстве был любимый костюм на Хеллоуин? Какие любимые хлопья на завтрак? Спала ли она в пижамках или в свитерах и футболках, как я?
Мне хотелось окунуться в эти карие глаза и утонуть в них безвозвратно.
Именно поэтому я не распознал упреждающий рык Виры сегодня на служебной парковке.
Он гудел у меня в голове, как пчелы в улье. Конечно, моя золотая собаченция была заперта внутри пикапа, с сантиметровой щелкой приопущенных окон. А я, дурачина, был отвлечен и по уши влюблен в Киппи… Вира же делала все возможное, чтобы мне
Только я не услышал, не придал значения.
Вспомнилось и ощущение дежавю в коридоре офиса, когда стоящий у кофейного автомата Бернт Ландвик впился в меня взглядом.
Дежавю? Какого черта! Да я за всю жизнь ни разу не переступал порога того офиса.
Но мне отчетливо помнился силуэт в черной одежде и черной маске; человек без примет, стоящий меж сосен и неотрывно смотрящий в мою сторону на поляне Гомсруд-парка.
Та же поза. Точно такая же поза и манера держаться.
Конечно, при свете дня над всем этим можно было похохотать, но на той служебной стоянке Вира нажала тревожную кнопку. А мысли у меня витали где-то слишком высоко, чтобы я это вовремя осознал.
Я потянулся к телефону.
Все кончено.
И это было чертовски обидно. Надо же – именно тогда, когда все отладилось и встало на свои места, как кусочки в головоломке. Когда на ТСИ вышел некий детектив Хэнсон из Чикагского управления полиции, выразивший интерес к работе видеонаблюдения на зонах отдыха, Неприметный был только рад сделать шаг навстречу, добровольно предложив органам услуги себя и своего заместителя. Но уже в конференц-зале службы он ошеломленно открыл для себя, что, спустя столько времени, власти наконец сумели повернуть голову в нужном направлении.
Конечно, с Бернтом Ландвиком («просто Берни») в роли посредника Транспортной службы эти чуповцы ничего не нашли бы.
Никогда и ни под каким соусом.
Чуть большее замешательство у Неприметного вызвало столкновение лицом к лицу с самим Человеком-Собакой, когда тот вместе с леди-копом и ее напарником вошел в конференц-зал. Хотя Неприметный был в костюме, галстуке и брендовых очках, весь из себя улыбчивый и светски общительный – иными словами, в своей стихии. Честно говоря, это была одна из наиболее удачных его презентаций за долгое время.
Джейк даже подбросил ему лестное словечко.
