А вот для Теда Краузе все только начиналось. Тед Краузе, с короткой стрижкой и голубыми глазами. Бородка, усы и – черт, почему бы и нет? – серебряная серьга. Тед Краузе, которому, понятно, не мешало бы сбросить несколько килограммов с боков и живота. Тед Краузе, который заработал кучу денег на взлете биткоина и которому хватило ума скинуть эти инвестиции в «разреженном воздухе» перед их обрушением.
Весь мир лежал у его ног, и при первом же взгляде было ясно, что Краузе прекрасно проводит время в Рино, Альбукерке или Сэйнт-Питерсберге.
Прохладному климату Тед Краузе предпочитал теплый.
Тед Краузе рвался вперед. Но пока – вне биткоинов и банковских транзакций – он жил в коробке за гипсокартоном комнаты Бернта Ландвика…
Неприметный обвел взглядом кухню. Вот незадача: ближе к ночи придется волочь старого доброго Джейка к Пруду. Занятие не из легких, черт бы его подрал. А до этого надо периодически «проветривать» своего горячо любимого коллегу ножом, точь-в-точь таким, какой Неприметный дарил мальчишке Чампайна, и таким, какой всадил в грудь старому придурку Уэстону Дэвису. Втыкать нож было необходимо, иначе трупные газы раздували ткани тела, делая любимого коллегу легче воды и препятствуя затоплению.
А Джейку надлежало оставаться на месте – там, на дне Пруда, в стылом сумраке среди остальных – всех тех безвестных, утомленных дорогой странников, которых Неприметный встречал на остановках у трасс и закоулков своих охотничьих угодий, на протяжении семи лет директорства в ТСИ.
Неприметный посмотрел на своего молодого помощника, его помятый череп и лужу крови на кухонном полу.
Вот черт: теперь придется использовать отбеливатель…
Джейк Сондерс, тебя будет не хватать.
А еще он будет скучать по Транспортной службе Иллинойса. Еще бы: он имел полный доступ к служебным фургонам ремонта и замены на разных объектах; неограниченное пользование парком автомобилей, из которых можно было выбирать любой для ежемесячных поездок к зданию «Хэнли» в Спрингфилде. Но больней всего было расставаться с неограниченным владением эвакуаторами, которыми пользуются буксировщики и ремонтники.
Одна из привилегий высшего руководства состояла в том, что самые нижние при тотемном столбе – буксировщики – не донимали его вопросами. Если он заимствует один из небольших эвакуаторов (вместо того, чтобы использовать в зоне отдыха ремонтный фургон), то так тому и быть. На тыловой парковке техники оставалось более чем достаточно.
А если директор после ночного ремонта забирает эвакуатор домой – ничего страшного, он его утром железно вернет. С буксировщиками Неприметный ладил. Черт возьми, Бернт Ландвик был одним из тех самых «своих парней»: что ни Рождество или Четвертое июля, он тут как тут – вручал начальникам ящички с их любимым пивом…
Машины ТСИ были символом надежды. Прибегающая к их сервису общественность чувствовала невольное облегчение, замечая фургон ТСИ темной ночью или эвакуатор ТСИ ненастным днем. Гости зон отдыха и бровью не вели при виде фургона ТСИ, припаркованного где-нибудь за туалетом или медленно дрейфующего вдоль променадных дорожек. А посетителям, чьи автомобили или минивэны имели несчастье сломаться, ремонтные машины ТСИ внушали ободряющую мысль, что помощь близка.
И, конечно же, у вас вызывал симпатию улыбчивый человек в комбинезоне ТСИ, даже если ему требовалась от вас небольшая помощь – ну скажем, выгрузить из фургона коробку или прихватить кое-что из бытовки.
В такие поездки Неприметный всегда брал с собой ноутбук, чтобы блокировать потенциальных мониторщиков зон отдыха, которые он посещал в свободное время. При этом, отъехав от зоны, он обязательно проверял, что его присутствие там удалено с любой цифровой записи.
А взятые машины ТСИ всегда возвращал даже чище, чем когда их брал.
Самое правильное решение – и безопасность, и опять же пример.
– Мейс, как-то слишком уж хлипко, – выразила сомнение Киппи. – Мы же не можем бежать к Хэнсону с Марром только из-за того, что у тебя Вира залаяла в машине, а ты вроде как узнал
– Гомсруд-парк мне вспомнился скорее из-за его манеры держаться. А рычание Виры – это сработка ее красной кнопки после того, как я оставил Ландвика у его машины и стал набирать твой сотовый.
– Я понимаю. – Киппи кивнула. – Только Хэнсон с Марром спишут твои мысли на ночное время суток или решат, что у тебя ку-ку. Пэтээсэр[51].
Втроем мы сидели снаружи за столиком «Старбакса». Вокруг шевелилась Батавия – пригород, где жил директор ТСИ Бернт Ландвик. Киппи заказала чашку «большого черного», я – «маленький со сливками». Вире принесли бумажную миску воды (назовем это «без добавок»), а Киппи положила ей на салфетку ломтик своего черничного скона.
– Нет у меня никакого пэтээсэра.
– Да я знаю. От твоего первого звонка я, правда, напряглась, но затем две вещи меня реально торкнули. Во-первых, угадай, что есть в распоряжении у Транспортной службы Иллинойса?
– Бесплатный кофе?
– Это само собой. А еще – целый парк машин, ремонтных фургонов и эвакуаторов.
