Дитрих закончил чекушку «Зубровки» в тот самый момент, когда Гусев отправлялся по боковым дорогам в свое путешествие, назад домой, куда он вовсе не желал возвращаться. Он запустил двигатель автомобиля, спрятанного в бетонной нише крупнопанельного дома. Отсбда до своего охраняемого паркинга ему было несколько сотен метров, но сегодня он остановился перед своей подворотней. Что-то произойдет. Что-то станется, что-то случится… Весь на нервах, войдя в лифт, он сунул в рот половину пачки жевательной резинки. И зря. Оказалось, что жены с детьми дома нет. Он поставил чайник на газ, пустил воду в ванную, после чего уселся за письменный стол в своей маленькой комнатке и затянулся сигаретой. И тут же зажег свечку, чтобы избавиться от запаха никотина. Потом вынул из сейфа громадный револьвер.357 Магнум и начал его чистить — исключительно затем, чтобы занять чем-то руки. Что-то случится… От этой настырной мысли никак не удавалось избавиться. Громадный розовый перс открыл дверь в кабинет и мяукнул на пробу, проверяя, а не удастся ли оторвать хозяина от чистки этого дурацкого оружия, которое делало столько грохота. А вдруг получится завести его в кухню, где имеется такой замечательный холодильник и несколько коробок с кошачьими вкусностями! Только на этот раз Иван «Зепп» Дитрих не реагировал. Он медленно размазывал Remington Oil внутри ствола, а потом вытирал масло чулком жены, намотанным на строе шильце.
Что-то произойдет. Что-то случится… Дитрих никак не мог сконцентрироваться на смазке сложных механизмов, не отмечал он и уходящее время. Скучающий перс вскочил на стол, его пушистый хвост моментально занялся от свечки. Кот встал и с некоторым изумлением глядел на свое горящее тело. И в этот момент раздался щелчок замка. В квартиру вошла жена с детьми.
Дитрих схватил кота и выскочил в прихожую.
— Тадам, тадам! — крикнул он. — Первый на свете горящий кот!!! — пытался он рубашкой погасить горящий хвост.
Только жена веселья никак не разделила. В шоке она глядела на выливающуюся в прихожую воду из ванны, на мечущегося кота и на почерневший на огне чайник.
— Все это весьма странно, — говорил Гусев «венгерке из Венгрии». — Мы проводили исследования над повторяющимися снами, но так ни до чего не дошли.
— Не пизди, Гусев, — заметила Ирмина, давая очередное доказательство тому, что польскому языку ее обучал некто, обладающим громадным талантом, к тому же — без каких-либо тормозов. — Я уже шпионила во сне и уже знаю, что сейчас скажешь мне что-то важное.
— Ничего я тебе не скажу!
— Гусев! — практически крикнула, одновременно смеясь, девушка. — Скажешь!
«Полковник» лишь пожал плечами.
— Повторяющиеся сны? — закурил он. — Тааааа… Борковский вел исследования по этой теме. Он даже выдумал «штуку, чтобы делать сны более приятными». И испытывал его с одним техником на Яреке Вишневецком. Вся штука в том, что Ярека нет в живых, во время эксперимента с ним случился инфаркт. А Борковского полиция и дирекция института затравили так, что он повесился. Хочешь с ним переговорить? Нет проблем, завезу тебя на кладбище!
— Гусев, вот не пизди, хорошо? — повторила Ирмина. — Где тут комната Борковского?
— Вот тут! — Гусев откинулся на стуле, открыл дверь, указал на что-то в глубине коридора. — Вот здесь! Даже полицейские печати, детка, до сих пор на двери имеются. Оригинальные.
— Ключ!
— В полиции, детка!
— Гусев, вот только не задалбывай меня. Ключ!
Дитрих не выдержал. Он тоже откинулся на стуле, выставляя голов в коридор.
— Пани Аня, — крикнул он вахтерше. — Дайте, пожалуйста, ключ от сто шестнадцатой! Ну, вы знаете, запасной, для уборщиц.
— Нет проблем, — услышали они приятный женский голос, а потом и отзвук шаркания слишком больших башмаков. — Вы только туда не заходите, панове доктора. Там атомы летают. Уборщицы мне рассказывали.
— Ага. Все три, — согласился с ней Иван. — На прошлой неделе мы пробовали схватить одного, так быстрый, зараза! Смылся!
Ирмина усмехнулась.
— Ну. И я же говорю, — пани Анна ногтем убрала полицейские пломбы и листочки с печатями. — Вот только не включайте аппараты, господа доктора. Уж слишком много покойников было. Доктор Борковский, упокой Господь его душу, и…
— Магистр, — исправил Дитрих, уточняя научную степень коллеги.
Пани Анна, шаркая, удалилась в свою охранную будку напротив стоянки, на которой постоянно воровали радиоприемники из всех машин. Через минуту она будет сидеть рядом с храпящим охранником, а чужие приемники она видела в заднице.
Гусев, неожиданно разволновавшись, открыл дверь и запустил всех вовнутрь. Затем вышел, вытащил из ящика письменного стола три пива, поставил бутылки под стеной, словно осужденных, и прошелся по ним струей из углекислотного огнетушителя — старый студенческий способ.
— Ну вот, теперь имеете холодненькое, — складным ножом он вскрыл пробки. — И что ты хочешь здесь найти?
Ирмина приняла пиво с благодарностью. Солнце за окнами поднималось все выше — и только лишь в толстых, оставшихся от немцев стенах можно было еще как-то дышать.
— Где его заметки?
— Чьи?
— Пан Борковский. Писал что-то. Или нет?
