— Все его работы ты обнаружишь в библиотеке.
— Вот не доставай меня, «Зепп»! — Неожиданно девушка закатила рукав, показывая исколотые, словно у наркоманки, вены. — Это ваше Управление Безопасности в пятидесятых годах изобрело производное скополамина! Я уже шпионила во сне! — крикнула она. — Я уже ходила рядом со смертью, но знаю, что у Борковского имелся более лучший метод.
— Вот же ж курва… — шепнул Гусев. — Он мотнул головой, затем снова вытащил складной нож. Одним движением вскрыл ящик письменного стола, поддев защелку паршивенького замка. — Ты этого хочешь? — бросил он на столешницу пачку листков, покрытых мелкими буквами. — Этого? Но не забывай, что из-за этих листков погибло два человека!
— Этого хочу, — тепло усмехнулась Ирмина. Она опустила рукав, закрывая следы уколов. — Этого хочу, — повторила девушка.
— А почему полиция не захапала эти бумаги? — спросил Дитрих.
— Ты чего? Дурак? — Гусев сунул сигарету в рот. — Их интересовало лишь то, было ли все это легальным. А схемы до сих пор валяются в суде. А года через три будешь уже чего-нибудь знать.
— Например, что?
— Г… бум, бум, бум! О!
— Погоди, — Иван рукавом вытер пыль на устройствах, занимающих почти половину помещения. — Выходит, мы не знаем, как все это запустить?
— Вот же ж кур… — остальную часть ругательства Гусев приглушил. — Знаем! Знаем, потому что мы сами это гов… конструировали! — он разложил руки и сделал глубокую затяжку. — Хочешь включить? Хочешь?!Тогда ложись на кушетку, а я врублю! Будешь очередным трупом в очереди на кладбище!
— Так то был приступ?
— Не знаю я, что то было! Но знаю, что ТО имеется! — указал он на подключенную к компьютера аппаратуру. — Все это одна громадная куча дерьма!!!
Дитрих тоже закурил. Гусев метался от стены к стене.
— Все это — одно громадное дерьмо! Эта штука убивает людей!!! — кричал он. — Если желаешь, так давай, бля…, врубай!!! А еще лучше — сунь голову в микроволновку! Эта штука убивает! Пойми, она убивает людей.
— Я и не знал, что это ты конструировал.
— Потому что не конструировал! Потому что устроил Борковскому техника из университета. И все. Но кое-чего знаю…
— А Ярек?
— Ярек сдыхал три дня! Борковский повесился. Полиция с прокурором психически совершенно задолбали его. Ты и дальше желаешь продолжать? Желаешь?!
Иван «Зепп» Дитрих присел на краю стола. Поднес ко рту горлышко бутылки, покрытой инеем от углекислотного огнетушителя.
— Погоди, погоди, погоди, — неожиданно улыбнулся он. — Мне это начинает нравиться. Выходит, два трупа по причине этой вот электроники? — указал он запыленный лом под стеной.
Гусев рукавом оттер пот со лба.
— Если бы ты знал Ярека, то не радовался бы.
— Я и сейчас не радуюсь! Но меня заинтересовало. Два трупа?
— Укладывайся, а я включу устройство. Будет третий!
— Погодите, — вмешалась Ирмина. — Я буду третьей, — отложила она заметки.
Гусев уселся под стеной, спрятал лицо в ладонях.
— Никогда в жизни! — заявил он. — Без меня вы не справитесь. А я эту штуку не включу.
— Включишь, — очень спокойно сказала девушка.
— Лишь бы ты не удивлялась, детка. Лишь бы только не проспала момента, когда стану включать! Хочешь встать в очередь на кладбище? А у нас во Вроцлаве они красивые. На разный вкус и цвет. В нашем распоряжении полтора десятка некрополей…
Ирмина подошла к нему и отвернула оба рукава рубашки, показывая многочисленные следы уколов на сгибах рук.
— Вот это смерть. И это — смерть. Борковский нашел методику лучше, чем мы и Управление!
— Хочешь быть следующей в очереди на кладбище? — еще раз спросил ее Гусев. — Хочешь?
— А какой я была в Венгрии? — подсунула она ему под нос следы от уколов. — Как ты думаешь? Какой я была? Сколько народу передо мной отправилось, в ежовую задницу, нюхать травку снизу?
— Господи! Ты это серьезно?
— Говорю!
— Нет, нет, нет… Все это не так! — Гусев поднялся у себя под стенкой и начал жадно вливать в себя пиво. — Никогда в жизни! Я не включу эту штуку!
— Включишь, Гусев. Поверь мне. Включишь. Или… — Ирмина подсунула ему свое предплечье под самые глаза. Отступить тот не мог, потому что стоял под стеной. — Врубишь, или ищи для меня местечко на каком-нибудь из ваших милых кладбищ. Следующей серии уколов я просто не переживу.
Девушка лучилась теплой улыбкой. Она прищурила глаза, наклонила голову.
— Вот же курва!
Гусев даже не мог стереть пота с лица. Ирмина стояла слишком близко.
— Ну… Пару раз в жизни дала, — Ирмина вновь приоткрыла свои красивые зубы. — Но вот чтобы сразу «курва»?
Дитрих тихо рассмеялся и выругался. Гусев ругался во весь голос.
— Ну ладно? — Иван открыл окно и уселся на подоконнике с ногами наружу. — Врубаем?
— Сам врубай! Я человека убивать не стану.
— Тогда зачем же купил пистолет?
— А ради хохмы! Но вот ее я убивать не стану.
Ирмина взяла со стола брошенные заметки Борковского.
— А если я скажу тебе, что Ярек Вишневецкий жив?
Гусев расхохотался.
— Я сам был на похоронах! Так что перестань уже молоть чепуху!
— Послушайте меня, парни, — Ирмина стала перелистывать бумажки. — Только послушайте.
