— Так, — подтвердил «Полковник» Гусев, хотя ничего не понимал.
— Ну, потому что речь здесь идет про шпионаж во сне. Русские страшно хотели это получить. И забрали все копий материалы из Польши и упаковали в такие ящики. Это повезли в Будапешт в этих ящиках. В Венгрию, в наш институт, чтобы Венгрия могла воспользоваться вашими материалами, потому что методика была другая.
— Какая методика? — буркнул Дитрих.
— Шпионажа во сне, — ответила Ирмина. — Ну, но они съелись.
— Господи Иисусе! Кто себя съел?
— Про русских по-разному говорят, но чтобы сразу каннибалы? — прибавил Иван.
— Русские съели себя сами, — девушка допила свое вино. — Ну, потому что подвезли это в пятьдесят шестом, а там сделалось восстание. И все сгорело в нашем институте. Все венгерские материалы превратились в дым! Все! А вот польские были в металлических ящиках. И часть сохранилась. Малая часть. Кто-то сохранил. Думал, будто бы золото, или что-то подобное. И я напала на них. На клочки бумаги. Напала и прочитала.
— Все о том, что Управление Безопасности знало про шпионаж во сне. — Развеселившийся Гусев глянул на улыбающегося Дитриха. Ему не хотелось оскорблять девушку чистой воды насмешкой.
Ирмина и сама слегка улыбнулась.
— Это хорошие материалы, — сказала она. — Я уже шпионила во сне.
— И чего выследила, детка? — Дитрих пытался не рассмеяться.
— И видела сон про наш разговор. Но не знала, что здесь и с вами. Но мне снилось, — девушка отставила пустой бокал и указала на Гусева. — Тебя называют «Полковник», — после этого перевела руку в сторону Дитриха, целясь в него пальцем, — а тебя «Зепп». Правда?
Оба мужчины поглядели один на другого, на сей раз с изумлением — когда представлялись, своих прозвищ не называли. Девушка глядела на них с чувством удовлетворения.
— У вас должны быть оригиналы тех документов, — сказала Ирмина. — Будем их разыскивать. Завтра мы выявим, до чего вы дошли в проекте «Кал».
— В чем?
— Проект «Уал», — пояснила та, но они все равно ничего не поняли. — Так это назвало Управление Безопасности.
— Ты думаешь, что в нашем институте имеются бумаги чуть ли не пятидесятилетней давности? — спросил Гусев.
— Я знаю, что они есть. Я уже шпионила во сне, — усмехнулась Ирмина, показывая красивые зубы. — Проект «Кал» действует, только он очень опасный. Очень.
Дитрих с Гусевым снова поглядели друг на друга.
— Ты говорил, будто бы началась какая-то игра, — шепнул «Зепп».
— Большая. Ты чувствуешь?
Губной помадой на салфетке Ирмина накаляла им адрес, откуда ее должны были завтра забрать. После этого поднялась заказать для себя еще один бокал вина.
— Ты говорил, что каждая игра желает, чтобы ее выиграли, — сказал Дитрих, когда девушка направилась к бару.
— Вопрос лишь в том, что является выигрышем, — буркнул Гусев.
К счастью, черный пес удирал с поджатым хвостом. Вырезанная из газеты фотография маленькой девочки пока что не очаровывало своей злой силой.
Наступал вечер, прибавляя понемногу багрянца к окружающему морю зелени. Гусев сидел в своем автомобиле на стоянке неподалеку от Народного Зала. Радиоприемник, выставленный на максимум, чего-то выл, сквозь открытые окна вовнутрь попадал вечерний летний ветерок. «Jahrhundredhalle». Гусев глядел на выцветший купол напротив, возведенный из старого доброго немецкого бетона — собственно говоря, конструкция Берга могла быть Вроцлавом будущего. По крайней мере, именно такое производила впечатление, едва выступая над верхушками деревьев.
