— Лично я на это не подписываюсь, — Иван открыл дверь и выскочил в коридор.
— Пан Вызго! — крикнул в темноту Гусев. — Задержите его и не дайте выйти. — А я пропишу вам приличное снотворное и без рецепта!
Через несколько секунд они увидели спину Дитриха, отступающего перед мужчиной в пижаме. Мужик был вооружен металлической пепельницей на длинном металлическом пруте, которая до сих пор стояла возле консьержки. Гусев вытащил из кармана пластиковый блистер с таблетками и бросил агрессивному охраннику.
— И постойте еще несколько минут под дверью. Чтобы этот не смылся.
— Хорошо, пан доктор, — Вызго занял пост.
— Ты придурок, идиот, кретин, псих и шизик, — спокойно заявил «Зепп».
— Он уже принял решение, — повторила Ирмина. — Принял вызов.
Гусев лег на лежанку.
— Сначала подключите ЭКГ, потом датчики на наиболее важные мышцы. К уголку левого глаза приклейте красный светодиод.
— Про светодиод я не слышала, — вмешалась Ирмина.
— Это мое приложение. Как только я войду в фазу REM[13], буду знать, что это сон.
— Старик, — включился Дитрих. — Давай сходим к какому-нибудь хорошему врачу.
Движением головы Гусев указал на лежащий на письменном толе конверт.
— Подпись на листке видел? Или знаешь какого-нибудь лучшего врача во Вроцлаве?
— Тогда поехали в Варшаву! Поедем в Швейцарию! Курва, сбросимся с ребятами и махнем в Штаты!
— Ты бумагу читал? Хочешь сделать мне резекцию мозга?
Ирмина не обращала внимания на Ивана, сидевшего под стенка с лицом в ладонях.
— Ладно. Кабеля я уже подключила. Что теперь?
— Сейчас включи все комплексы. Поосторожнее со стабилизатором напряжения. У Борковского с ним были проблемы.
— О'Кей. Все включено. И я все контролирую.
— А ты классная жопка.
— Спасибо, Гусев, — снова улыбнулась девушка. — А эта вторая холера подойдет помочь?
Дитрих поднялся и подошел поближе.
— Слушай, а может тебя пристрелить? Будет быстрее.
— Тогда бы ты снял с меня кучу проблем, но сам посадил бы себя за решетку.
— А мы можем поговорить серьезно?
— Потом. Слушай. Здесь у тебя анализатор работы мышц. Скорее всего, тобудут лишь микросокращения. У меня здесь имеется такой выключатель, который позволяет мне вырваться из любого кошмара. Будет достаточно, если во сне я присяду на корточки и стисну веки. Как только считаешь нечто подобное, немедленно буди меня. Но может быть и обратное — я начну просыпаться, а во сне как раз в этот момент может происходить нечто интересное. Тогда вколешь мне успокоительное или снотворное.
— Придурок, — резюмировал Дитрих.
— Ты все понял?
— Идиот!
— Слушай, ведь Борковский разработал весьма неплохую концепцию…
— Ага. И убил Ярека.
— Если боишься, то выйди, — буркнул Гусев. — Так что все свалится на ее голову, — указал он на девушку. — А Вызго будет свидетелем, что ты хотел удирать.
Он улегся на лежанке максимально удобно. Не хотелось, чтобы утром болели все мышцы.
— Ладно, включай, — обратился он к венгерке. — А ты, — глянул он на Дитриха, — если хочешь мне помочь, вырви из сна, когда график покажет, что я присаживаюсь на корточки.
Так что такое сон? Собственно говоря — неизвестно. Ученые предпочитают сокращения, которые пишутся заглавными буквами: REM. EEG, HXDC, SNR… Ладно, давайте признаем, что у Гусева была фаза HXDC, если кто-то знает, что это означает. Он лежал под тротуарной плитой из листового металла с дырками и вставками. Такой вот решеткой, на которой народ чистит обувь перед тем, как зайти в магазин. Пошевелиться почти что не удавалось. Пыль и песчинки падали ему на лицо, как только прохожие ставили свои башмаки в паре сантиметров от его носа. Гусев был на Рынке, на углу, где находится старинный дом «Под Золотой Короной» — но теперь здесь стоял «Феникс». Каким-то образом он выбрался из-под решетки, вошел в вестибюль, где помещались лифты, и вошел в один из них: чугунный, резной, истинную куколку довоенной работы. Этажи медленно перемещались вниз. Несмотря на толпу на лестница, в лифте он находился один. Но потом лестничные пролеты закончились, вниз ехали какие-то другие лифтовые кабины. В одном из них он увидел Борковского.
— Не иди туда!!! — кричал тот. — Не иди, прошу тебя!
— Что?
— Не иди туда! — орал Борковский, спускаясь все ниже. — Ты же был моим другом, «Полковник»! Не иди туда… Умоляю!
Лифт выбрался из здания — держался он только лишь на тонюсеньком, колеблющемся и нацеленном в небо тросе. Все хозяйство тряслось, рассыпалось, становилось нереальным.
Гусев проснулся в кабинете Борковского так резко, что даже уселся на лежанке.
— Чтоб вы все сдохли, — протирая глаза, он опустил ноги на холодный пол. У-у, словно лед. Черт! Веки открыть не удавалось. Гусев широко зевнул. — В жопу такое устройство!
— Не понял?
— Полнейший шайс. И снилось какое-то дерьмо.
Он подошел к окну. Туман едва-едва позволял видеть очертания деревьев ниже. Довольно частое явление во Вроцлаве, состоявшем из бесчисленного количества рек, каналов, шлюзов, маленьких озер и прудов.
— А башка трещит, — буркнул Гусев. — Ирмина, Иван, дайте какого-нибудь аспирина, что ли…
— Слушаю, пан посол?
