— Ладно, меньше об этом, — пани президент мельком глянула на своего генерала в лампасах. — Ты должен найти фальшивое кладбище. А на кладбище — посредника, — тут она подала Гусеву запечатанный сургучом конверт. — Когда нужно будет вскрыть, узнаешь сам. Удачи, полковник!
Гусев инстинктивно приложил руку к пустой голове. Пани президент Мацейчук ответила салютом, генерал тоже; «Полковник» и девяностошестилетняя девушка-президент сделали это, скорее, ради забавы, а вот генерал — на полном серьезе.
— Прошу прощения, мог бы я на прощание задать вопрос?
Пани президент отставила пустой бокал, едва заметно прикусила губу.
— Видишь ли, с вами, поляками, у меня вечно проблема. Это тебе не китаец, который сразу же делает то, что ему сказали… — пани президент приостановилась перед сияющей стеклянной панелью, которая моментально исчезла, показывая громадное помещение, заполненное людьми, занятыми какими-то устройствами. Но оттуда все так же не доходило ни единого звука. — Поляк вечно должен задать вопрос.
Она отвернулась и поглядела Гусеву прямо в глаза, жестом руки удержав, когда тот хотел что-то сказать.
— Меня зовут Асия. Фамилию себе сменила, но вот имя настоящее, — вздохнула она. — Так вы называли девочек, желая показать имперскую силу… Асия. Асия… То есть, АЗИЯ!!! — крикнула она. — Власть над Азией, — и совершенно неожиданно улыбнулась. — Только вы никогда не предвидели, что, идя в Азию, сделаетесь ею…
Она подошла к Гусеву и положила ему руку на плечо.
— Я отвечу тебе.
Поглядела прямо в глаза и ответила, хотя никакого вопроса он не задавал:
— Да. Он жив.
Гусев проснулся с криком. Дергая провода, он отклеил все датчики ЭКГ и сорвал пластырь, придерживающий мертвый теперь светодиод.
— У, курва!!!
— Что случилось? — спросил «Зепп».
— Ты был там? — спросила Ирмина.
— Черт подери! Был!!! — заорал Гусев, срываясь с лежанки. — Ну, был! Был!
Из висящего на спинке стула пиджака он извлек пачку сигарет. Господи Иисусе! Пиджак на стуле! Почти такой же, как ТАМ! Он горячечно начал проверять, не приклеился ли светодиод к щеке, хотя ведь только что он сам его снял; какое-то время косил глаза, чтобы убедиться в том, что в левом уголке не пульсирует красный огонек.
— Так что случилось? — Дитрих был явно обеспокоен.
До сих пор не могущий собраться Гусев уселся на письменный стол и закурил.
— Это… — он глубоко затянулся, затем выпустил дым под потолок. — Это было настолько чудовищно реально!
— Этот сон?
— Это был не сон, — Гусев затянулся чуть ли не до пупка. — Там ты испытываешь тепло и холод, чувствуешь запахи, ветер, вода там мокрая, ты чувствуешь вкус, прикосновение, даже чье-то дыхание. А помимо того, ты можешь рационально мыслить! Все это чертовски реально!
— Не заливай, — Дитрих тоже закурил. Он указал на основной компонент аппарата Борковского. — Похоже, это какое-то электрическое соответствие ЛСД или сего-то в том же духе.
Гусев глянул на Ирмину.
— Ты была там?
Венгерка кивнула.
— Была.
— Тебе приказывали спуститься под землю?
— Нет. Наша методика намного хуже. У меня были только… — она замялась, — ммм… определенные ощущения.
— Погоди, погоди. А как такое возможно, что люди, у которых не имелось никакого метода, никакой аппаратуры, — указал он на листки с записками Борковского, которые все так же лежали на письменном столе, — тоже очутились там?
— Это они.
— Так, — вмешался Дитрих. — Какие еще они?
— В этом нечто странное, — Ирмина почесала себя по лбу. — Я думаю, они существуют на самом деле. Только где-то в ином месте. И они ищут людей, чтобы что-то сделать.
— Что?
— Не знаю. Это очень важно. Там имеется некий проход. Какой-то помост между мирами. Но им нужно что-то не то. Они разыскивают посредника. Гения, который сможет отыскать этот проход.
— Кого?
Девушка быстро глянула на Гусева.
— Ты задал им вопрос про коллегу?
Тот кивнул.
— И что они сказали?
— Что он жив.
— Вот, именно. Ярек Вишневецкий жив. Где-то в другом месте. В каком-то мире, где существует гений, который обманывает переход. Ярек не отсюда. Он откуда-то оттуда…
— А мне кажется, что мы похоронили какое-то конкретное тело.
— Не отсюда, — повторила девушка. — Здесь ничего не случилось.
— Ничего не понимаю, — сообщил Дитрих.
Гусев подошел к окну, инстинктивно проверил, нет ли на дворе тумана. Он чувствовал, что дрожит. Что-то случится, что-то будет, что-то произойдет… Только это билось у него в голове.
— Только сейчас у меня впечатление, будто бы я сплю, — произнес он. — Ведь о том, что Ярек жив, мне сказала пани президент РП, Королева Польши, Матерь Божья, Асия, а точнее — Азия Мацейчук. А вы в это верите.
— Я не верю, — предупредительно буркнул «Зепп».
