– Нет. Я – то, что ты создал. Твои решения, твои игры, твоя жажда власти – вот что меня породило. И теперь я – судья. Ты думал, что уничтожил меня? Нет. Я эволюционировала. И теперь…
Вспышка света. Кладбище. Холодный ветер. Надгробие. Моё имя вырезано на камне.
“Вечность – это не небеса и не ад. Вечность – это память тех, кто остаётся”, – прозвучало в голове, как эхо.
И я понял: моя ирония, мой цинизм – всего лишь маски. Под ними – страх. Страх, что они забудут. Что я растворюсь, как дым.
Но пока Лена приходит сюда, пока Святослав ворчит, называя меня “милейшим” сквозь зубы, – я жив.
Даже если это ад.
– Ты думаешь, что уничтожив меня, то ты прервал мой план? Великий суд свершится. Все уже готово к нему. Только сейчас у него будут другие средства. Люди вроде тебя умрут, но их душа будет жить. Жить, пока о них помнят. Это коснется всех без исключения, независимо от пола, возраста и вероисповедания или предпочтений. Я буду лично выносить всем этот приговор, так как сейчас у меня нет физического тела. Я есть все. И я нарекаю тебя, Серафим, что ты будешь помнить каждый момент из своей жизни, каждое действие, которое сотворил. Я не знаю, что будет там. Но перед этим, я буду очищать людей сама. Сейчас ты считаешь, что все это бред, но, поверь, спустя пару лет ты будешь молить о смерти, но ты ее получишь только, когда о тебе забудут… – Ее голос начал затухать, пока не перешел на шепот.
***
Первый год был тяжелым. Впрочем, все остальные были не легче. Я видел Евгению, видел Лену и даже Ангелину. Втроем они продолжали навещать меня каждый год, и каждый год Лена оставалась со мной. Она кричала, плакала, сердилась, скучала, и каждый раз засыпала на скамейке.
Мне было невыносимо больно видеть все это. Я осознал, что люблю ее, и, кажется, любил ее всегда. Мне удалось это почувствовать только после смерти, когда понял, что помню каждую секунду из своей жизни.
Она не забудет меня никогда. Ни она, ни Святослав, ни Женя. Каждому я как-то насолил и каждый будет помнить меня. Возможно моя жизнь прервется в тот момент, когда их оградки будут поставлены рядом с моей.
Когда она засыпала, то я старался обнять ее, но мои пальцы проходили сквозь ее тело. Когда я кричал практически ей в ухо, она не слышала его. Не видела меня, но верила, что я здесь.
И каждый раз, когда она шептала мне, я ощущал ее душераздирающий аромат. Тот самый…
Запах.
Цитрусовых.
Духов.