Темный лорд сделал заявление, в котором назвал политику министерства противоречащей интересам британских волшебников, пообещал, что с того момента намерен отстаивать эти самые интересы любыми средствами, и предостерег несогласных от необдуманных поступков. Вслед за словами начались действия. Пожиратели планомерно выслеживали и устраняли одного неугодного за другим: политики, мракоборцы, журналисты…
На смену смещенной с должности Юджине Дженкинс пришел эксцентричный и импульсивный Гарольд Минчум, пообещавший покончить с беспорядками в кратчайшие сроки. Война пошла не на жизнь, а на смерть. Наряду с плохо продуманными акциями властей на пути Пожирателей все чаще оказывались хорошо обученные люди из дамблдоровского Ордена Феникса.
В одной из таких стычек слякотно-мёрзлым мартовским утром он увидел знакомое лицо. Она не рвалась в атаку, как парочка бесшабашных, но везучих юнцов из той же группы. Скорее прикрывала им тыл.
Хотел бы Темный лорд знать, как, мелькнув в прорезях маски, девчонка намертво приковала взгляд.
«Уж не вейлы ли затерялись в твоих маггловских корнях, грязнокровка?»
Ничего особенного. Симпатичная, не более того. И тем не менее, с того прерванного, несмотря на недоумевающие взгляды соратников, рейда Волдеморт не мог нормально спать. Временами, срываясь на саркастический презрительный смех, он почти мечтал о возвращении забытого целомудренного стремления всего лишь опекать проклятую грязнокровку. Днями бывал очень занят. Вечерами отгораживался от сверкающих зеленых глаз и волос, разметавшихся на ветру, ментальными ширмами. Разве что к докладам о потерях в стане врага стал более придирчив: количество, возраст, пол. И дыхание потом переводил… Да совпадение просто. Но вот во снах был совсем беззащитен. А тусклый зеленый уголек вырос и превратился в сверкающий острыми углами кристалл. Ситуация требовала радикального решения.
Неприветливый старый дом затерялся посреди холмистой вересковой пустоши Девоншира. В угоду накопительству Гойлы не держали даже домовиков. Последнее и стало для Волдеморта главным аргументом выбора именно этого места — возможность уединения и конфиденциальности. Эндрю Гойл предоставил дом в распоряжение Темного лорда по первому же требованию, не осмелившись спросить о целях, хотя такой вопрос с очевидностью рвался с его языка, и беспрекословно дал обет неразглашения самого факта оказанной услуги. Необходимость предупреждения огласки диктовалась деликатностью встречи.
Волдеморт некоторое время рассматривал лежавшую на каменном полу девушку, пристально, недобро, жадно. Она, лишившая покоя, не заслуживала снисхождения. Овладеть, насладиться сполна, запомнить ее униженную и раздавленную и избавиться от наваждения. Он — сверхмаг, Темный лорд, Повелитель, и никто не вправе вольно или невольно нарушать размеренный ход его мыслей. Волдеморт извлек палочку, намереваясь привести пленницу в чувство, а она, чуть сведя брови, поморщилась, повернула голову набок. Вздрогнули длинные ресницы. Через раскрытое окно задул ветер с пустоши, густо запахло травой и медом. Подобные манящим ароматам, нахлынули сомнения. Девушка была сильной ведьмой, вряд ли грязнокровой, стоило ли бездумно пускать ее в расход? И прежде крайних мер он решил испробовать иной путь. Чем провидение не шутит?
Он осмотрелся в доме и, отыскав кухню, разжился свежими фруктами, которые отлевитировал на длинный дубовый стол в том же зале, где дожидалась безвольной куклой пристроенная в высоком грубом кресле пленница. Сомнительного вида кусок вяленого окорока остался там же, где лежал. А вот эльфийское вино в покрытых толстым войлоком пыли бутылях выглядело неплохо. «Более, чем достаточно», — прорычало глухое недовольство. Темный лорд, суетливо собирающий на стол для разговора с безродной девкой из враждебного лагеря, — что за нелепый оксюморон?
И тем не менее прежде Реннервейта через его палочку прошли заклинания трансфигурации канделябров в посуду, очищения и нарезки.
— Вы?! — вцепившись в подлокотники, шевельнула вмиг побелевшими губами пленница. Расширившиеся от страха глаза вспыхнули колдовскими омутами.
— И вам не стоит бояться меня, мисс Эванс, — усмехнулся Волдеморт, не меняя расслабленно вальяжной позы. За ней он прятал необычное беспокойство, спровоцированное всколыхнувшимся в душе треклятым кристаллом. — Мы ведь старые знакомые, не так ли?
— Если это можно назвать знакомством… — еле слышно ответила она, с трудом сглатывая, и быстро, украдкой, оглянулась.
— Вина? — предложил он, потянувшись к темной бутыли. Отскочила пробка и с мягким стуком откатилась в сторону.
Пленница отрицательно замотала головой.
— Можно мне воды? — почти жалобно попросила она и облизнула сухие губы…
Волдеморт смог оторвать от них взгляд спустя мгновение. Мгновение звонкой тишины, разбавленной шумом напоенного вереском ветра и воркованием горлицы под стрехой. И этого времени, похоже, хватило на то, чтобы в его лице произошли перемены, напугавшие пленницу сильнее прежнего. Неприятное наблюдение. От него необъяснимая, незнакомая тоска шевельнулась в груди.